У японского писателя Харуки Мураками есть цикл «Трилогия Крысы», не самым очевидным образом состоящий из четырех романов: через шесть лет после как бы финальной «Охоты на овец» серия была продолжена книгой «Дэнс, дэнс, дэнс», однако так и осталась «трилогией». Нечто подобное теперь имеется и в фильмографии чилийца Пабло Ларраина, который еще в начале карьеры снял «непреднамеренную трилогию» о диктатуре Аугусто Пиночета («Тони Манеро», «Вскрытие» и «Нет»), а спустя почти десять лет продолжил ее «Графом».
В «Тони Манеро» маньяк, одержимый героем Джона Траволты из фильма «Лихорадка субботнего вечера», орудовал в пиночетовском Сантьяго. «Вскрытие» описывало жизнь и работу ассистента патологоанатома в дни военного переворота 1973 года. А более жизнеутверждающий «Нет» рассказывал о рекламщике, который занимался одноименной кампанией в преддверии референдума 1988 года, где решался вопрос о продлении президентских полномочий Пиночета (так завершилась его 17-летняя диктатура).
В «Графе» дела принимают сверхъестественный оборот. Выясняется, что Пиночет в действительности 250-летний вампир (отследить его деятельность можно до Старого порядка), который до сих пор жив и скрывается в секретном имении. Но теперь, правда, все-таки хочет умереть, а то жизнь как-то грустно сложилась: ладно, убийцей обзывают, но вором-то за что? Ну да, выходит, что воровал. Но так уж вышло. Его шантажировали. Ему не оставили выбора. Он вообще жертва.
В историю надо, конечно, войти — но войти, конечно, хорошо. Еще бы разобраться в документах: там черт ногу сломит, а иначе награбленное богатство не добыть. Тут требуется профессиональная помощь. Из-за этого в имение под видом бухгалтерши приезжает монашка Карменсита (Паула Лухзингер) с тайным заданием. Девушку встречают жена диктатора-вампира Лусия Ириарт (Глория Мюнхмайер), его лакей («казак, выкованный из водки и стали») Федор Краснов (Ларраиновский завсегдатай Альфредо Кастро) и взрослые дети, охотливые до наследства.
Ларраин в течение карьеры неоднократно брался за исторические фигуры — «Неруда» о чилийском поэте и политике Пабло Неруде, «Джеки» о первой леди Жаклин Кеннеди, «Спенсер» о принцессе Диане. Однако сейчас, в 50-ю годовщину пиночетовского переворота, режиссер впервые сменил милость на гнев. Если прежние байопики были исполнены нежности и ласки, то «Граф», где этих самых исторических фигур больше, чем кажется на первый взгляд, целиком состоит из понятной ненависти (и за то, что творил, и за то, что не понес, в сущности, никакого наказания), а также некоторого сожаления, что под гильотину вечно попадают не те люди. По всей видимости, данное десять лет назад объяснение так и не утратило актуальности: при Пиночете чилийцы почти два десятилетия не имели возможности адекватно самовыражаться в творчестве, так что теперь тянет отыграться. Потому «трилогия» и была «непреднамеренной».
Фильм, по смешному совпадению носящий название одной комедии Чарли Чаплина («Граф» 1916 года), а продолжающий традиции другой, «Великого диктатора», как бы художественно четвертует Пиночета, растягивает его в противоположных направлениях: мифологизирует, возводит в ранг сверхъестественного — и высмеивает, низвергает до простого и во многом стереотипного старика, которого изображает Хайме Ваделл, одно из самых узнаваемых лиц чилийского теле- и киноэкрана. По дороге Ларраин обнаруживает забавную рифму «вампиризм — фашизм» (для обоих свойственна фиксация на крови), на выходе получается сердечное смузи из Уэса Андерсона, Армандо Ианнуччи и «Реальных упырей» Тайки Вайтити — подобное остроумие на Венецианском кинофестивале наградили призом за лучший сценарий.
Ну и вроде как бонусом идет то обстоятельство, что «Граф» — один из самых красивых и стильных фильмов года: видный оператор Эдвард Лэкмен (работавший с Тоддом Хейнсом, Софией Копполой, Стивеном Содербергом, Вимом Вендерсом и Полом Шредером) снимает, как фигура в плаще летает над ночным Сантьяго и вырезает сердца, из которых потом делает смузи. Так все это еще и под музыку Вивальди.
