У О Джея Хейвуда (Дэниел Калуя) странным образом погибает отец: ему пробивает голову монетка, которая в числе прочего мелкого хлама внезапно сваливается с неба. После этого О Джею и его сестре Эмеральд (Кеке Палмер) приходится взять семейный бизнес на себя. Их компания Haywood Hollywood Horses много десятилетий занимается разведением и тренировкой лошадей для съемок в кино. Как утверждается, Хейвуды — потомки того самого темнокожего жокея с знаменитых хронофотографических снимков Эдварда Мейбриджа, поэтому О Джей и Эмеральд считают, что их семья участвует в кинобизнесе с момента его возникновения.
Однако сейчас дела у HHH идут неважно: заказов мало, настоящих животных вытесняет компьютерная графика. Отчаявшись, О Джей начинает продавать лошадей шоумену Рикку «Джупу» Парку (Стивен Ён), который держит парк развлечений неподалеку от ранчо Хейвудов. А вскоре дела принимают совсем уж жуткий оборот: по ночам лошади убегают из конюшен и исчезают, часто слышатся кошмарные, нечеловеческие звуки, отключается электричество. Когда О Джей и Эмеральд начинают догадываться о подлинной природе происходящего, они понимают, что творящиеся в окрестностях ранчо ужасы могут как исправить бедственное положение Хейвудов, так и прославить их на весь мир. Главное — заснять все на камеру.
Джордан Пил, который еще недавно числился неплохим американским телекомиком (на пару с Киганом-Майклом Кеем), а несколько лет назад влетел в число ключевых режиссеров-хоррормейкеров и сделался одним из фронтменов афроамериканского кинематографа, довольно стремительно дослужился до того самого статусного кино о кино, как бы положенного всем постановщикам, что метят в мнимый стык арта и мейнстрима. В нашем случае — с очевидным перевесом в пользу мейнстрима: в отличие от коллег по цеху Ари Астера и Роберта Эггерса, закрепленных за инди-студией A24, Пил с самого начала катался на мощностях мейджора Universal. И «Нет» — его самое студийная, самая блокбастерная работа. От этого, впрочем, не ставшая выхолощенной и продюсерской.
Получается сразу и пиловский «Однажды в… Голливуде» (кино о кино), и пиловские «Челюсти» — не столько из-за своеобразного пересечения сюжетов и блокбастерной начинки (этот термин почти полвека назад как раз под «Челюсти» и придумали), сколько из-за того, что режиссер здесь будто бы начинает походить скорее на Стивена Спилберга, чем на своего соратника Спайка Ли. «Один фильм для них, один для себя», — озвучивает известную голливудскую мантру герой Майкла Уинкотта, великий оператор Антлерс Холст, одетый в лохмотья с вечеринки в «Мутаборе», потому что только так одеваются люди, способные брать невозможные кадры. Но Пил тем временем снимает уже третий фильм подряд и для них, и для себя.
Для них — потому что это все еще великолепное развлечение, не уступающее в абсурде и уморительности предыдущим «Прочь» и «Мы». Странноватый пиловский юморок здесь — буквально ужас, летящий на крыльях ночи: хотя тут как бы «Челюсти», героев преследует совсем не акула-людоед. Для себя — потому что все знакомые приемчики на месте, в главной роли опять Калуя, про цитаты из Библии тоже никто не забыл, списку затрагиваемых тем не видно конца и края. Первая лента была про расизм, вторая тоже, но по дороге еще всматривалась в суть человеческой природы. Третья уже вроде вообще обо всем на свете.
То есть, туда упаковано все перечисленное, а в оставшееся место еще всунуто что-то про эксплуатацию (людьми животных и людьми людей). Потом идут немножко лавкрафтианские рассуждения о любопытной неспособности человека осмыслять какие-то вещи — выраженную, скажем, в отсутствии в английском слова для обозначения чуда в плохом смысле (видимо, и в русском так же), при столкновении с которым можно из себя выдавить в лучшем случае подобие отрицательной частицы: «Нет. Не-а». Ну и в довесок — переживания о будущем кинематографа (сценарий писался в разгар пандемии), почти перерастающие в старческое брюзжание — в какой-то момент фильм сталкивает цифровое с аналоговым, побеждает, конечно, аналоговое.
Что в итоге: «Нет» — да, кино и для них (в смысле для нас), и для себя (в смысле для него). Но еще и ни для кого (в смысле для всех). Потому что загодя сложно себе представить, чтобы кому-то нужен был двухчасовой клип группы OK Go на песню «Облака — белогривые лошадки», переделанный под хоррор (это максимум, что можно сказать, не переходя на спойлеры). А к финальным титрам уже непонятно, как мы без этого жили.
