Цивилизация
«Пауз у меня меньше, чем у Сокурова», — вынужденно оправдывался на пресс-конференции Николай Хомерики. А вечером показали «Сумасшедшую помощь» Хлебникова — пауз там было еще больше, чем у Хомерики, что, впрочем, ровно никакого отношения к сути фильма не имеет. Неразговорчивый деревенский дядька из Белоруссии оказывается в Москве. Зачем? Судя по всему, решил подзаработать, но подробностей мы не узнаем, потому что по приезде его тут же грабят, оставляя без денег, вещей и документов. Но на злых людей найдутся и добрые — бомжующего гражданина приютит бывший инженер на пенсии (Сергей Дрейден). Он вроде как добрый волшебник: чувствует, кому плохо, знает секреты, недоступные обычным людям, и всем страждущим пытается помочь, хотя порою выбирает весьма непредсказуемые пути. Например, может постричь женщину прямо на улице.
А вмешательство его абсолютно необходимо, ведь на жителей района действует темная сила мрачного мента.
Вероятно во многом благодаря присутствию Сергея Дрейдена, от «Сумасшедшей помощи» веет старыми фильмами Юрия Мамина: бедняцкая бестолковая жизнь становится здесь не причиной трагического заламывания рук, а предметом фарса. И чувствуется, что герои, как и довольно убогая местами действительность, не вызывают у режиссера ни омерзения, ни жалости — разве что смесь симпатии и печали. При этом мистическая линия в «Сумасшедшей помощи» далека от эзотерики: хотите — вообще считайте персонажей сумасшедшими, хотите — верьте, что даже в безликом спальном районе могут происходить пусть крошечные, но чудеса.
На нынешнем «Кинотавре» режиссеры взяли моду интеллигентно объявлять о наличии в картине обсценной лексики.
Тренд поддержал даже Игорь Волошин, представляя фильм «Я». Косящий от армии парень лежит в психушке и вспоминает истории из прошлого — детство, отрочество и юность — сквозь наркотический полубред, странный замес «Транспоттинга» и «Пролетая над гнездом кукушки». Это бессвязный, мечущийся мир с оборванными линиями и массой драматургически неоправданных эпизодов «чисто для красоты», но все ж таки, ради справедливости, следует признать, что «Я», в отличие от «Нирваны», уже напоминает не столько безумноватый показ мод, сколько кино привычном смысле этого слова.
Журнал «Кинопроцесс» провел круглый стол на тему «Кинопроцесс после дефолта».
Последнее десятилетие отечественной киноиндустрии — от конца 90-х до кризиса, «кто виноват», «что делать» — тема столь обширная, что поначалу не могли понять, о чем говорить. Поэтому говорили слишком много. Нужна ли контора вроде Госкино? Нужен ли вообще отечественный кинематограф? Аудитория клевала носами, пока слово не дали директору «Централ Партнершип Сейлз Хаус» Марку Лоло и он не объявил, что все это «не про то». Под его влиянием бодрыми темпами сформулировали план действий: строить мультиплексы, расширять аудиторию, не путать зрителей и не пускать в кинопрокат телепроекты и фильмы категории В, снимать поменьше да получше, оптимизировать рекламные бюджеты, поддерживать фестивальные фильмы. Критикам же было предложено «перестать мочить российское кино». Правда, это предписание энтузиазма не встретило.
