Можно долго спорить, какую оценку дадут Владимиру Путину будущие историки, с «местоблюстителем» все ясно уже сейчас: он сам постарался, чтобы его фигура воспринималась исключительно как комическая. Я никогда не считал Дмитрия Медведева способным на глобальные реформы, но не сомневался, что он без труда обеспечит себе второй президентский срок: полномочий, предоставляемых нынешней политической системой главе государства, достаточно для того, чтобы легко разорвать любые «кондиции» и расположится на троне всей площадью монаршего седалища.
Разумеется, Медведев был связан заключенными с Путиным договоренностями. Но, каково бы ни было содержание этих договоренностей, поводов для их расторжения могло найтись сколько угодно, и даже весьма пристойных. Медведев мог бы, например, воспользоваться делом Чичваркина или делом Магнитского, чтобы, не советуясь с Путиным, снять с должностей ряд высоких чинов. Тогда крупная ссора с «патроном» была бы гарантирована, а все остальное — дело техники: в случае прямого столкновения между президентом и премьером подавляющая часть бюрократического класса моментально переметнулась бы на сторону того, кто полномочен подписать указ об отставке другого.
Этот демарш, естественно, имел бы негативные последствия для системы в целом, приведя к массовым чисткам в госаппарате и на долгие месяцы, если не годы, ухудшив качество его работы (хотя куда уж, казалось бы, хуже). Но стремящегося к монопольной власти такие мелочи, как правило, не останавливают.
Оказалось, что Медведев не способен даже на это.
Конечно, его поведение можно оценить и по другим критериям — мол, проявил себя хорошим другом и человеком слова: «пацан сказал — пацан сделал». Но «друг» и «человек слова» — не профессия. Профессия Медведева в период с мая 2008 года по май 2012-го называлась по-другому — «президент Российской Федерации».
А вот в этом плане хорошему другу похвастаться особо нечем. Запомнится он разве что отменой зимнего времени, сокращением количества часовых поясов, переименованием милиции в полицию и увеличением срока президентских полномочий для своего предшественника-преемника. Да еще отставкой Лужкова и Кудрина.
В общем, одни ждали от него широких реформ, другие (я имею в виду прежде всего самого себя) — коварного вероломства, а он, как в сказке Салтыкова-Щедрина, взял и съел чижика. Причем в отличие от медведя на воеводстве не по оплошности, а тщательно просчитав последствия и озаботившись мерами предосторожности — дождавшись, в частности, когда чижик хорошенько прожарится.
Вместе с тем не станем, оценивая президентство Медведева, сводить все к ерничеству. Слишком часто в истории великие дела отождествляются с великими злодействами, а отсутствие последних — с отсутствием вклада в общественное развитие.
Возможно, в том, о чем будет сказано ниже, нет заслуги самого Медведева, однако все перечисленное так или иначе связано именно с ним.
Во-первых, несомненным благом для страны явилось то, что Путин не стал менять Конституцию и не пошел на третий срок, а подобрал удобного «преемника» на время рекреации. Казалось бы, формальность, но из таких формальностей и складывается хотя бы минимальное уважение к закону со стороны правителей. Изменение Конституции по путинскому хотению стало бы еще одним шагом к деградации российской государственности и превращению режима из бюрократически-корпоративистского в персоналистский. А
это означало бы, что болотная жижа, в которой мы сегодня стоим по пояс, подступала бы до ноздрей, и шансы выбраться из трясины были бы еще более зыбкими.
Во-вторых, сложившийся в результате институт «тандема» — все же какой ни есть, а институт, и даже такой суррогат является меньшим злом, нежели отсутствие институтов как таковых и подмена их личным произволом властителей.
Если верны догадки относительно «правила двух ключей» (любые крупные отставки и назначения совершаются только с санкции обоих «дуумвиров»), а они, судя по всему, верны, то благотворен уже сам факт ограничения власти Путина. По крайней мере, он не мог предпринимать любые шаги, никак их не аргументируя, а должен был приводить в их обоснование некие внушающие уважение доводы. Кроме того, ограничивалось и самохватство лиц из ближайшего окружения премьер-министра, любивших, по меткому замечанию Юлии Латыниной (признана в РФ иностранным агентом), выступать «исполнителями последнего президентского поручения».
Упомянутое ограничение возможностей Путина, кстати, первыми почувствовали общественные деятели и представители прессы, которые на свой страх принялись прощупывать границы допустимого. Риск себя оправдал. В результате
пространство политической конкуренции в стране несколько расширилось, без чего вряд ли были бы возможны относительные успехи оппозиции на выборах 2009—2011 годов.
Наконец, многие укоряли Дмитрия Медведева в том, что он все время говорил правильные слова, за которыми не следовало никаких действий. Однако бессмысленно упрекать в этом человека, который так и не стал реальным главой государства.
К тому же правильные слова всяко лучше неправильных. Ведь, чтобы действительно взять власть, Медведев должен был перенять у Путина отнюдь не лучшие, а худшие черты. Он должен был стать бóльшим демагогом, бóльшим лицемером, бóльшим популистом. Он должен был говорить не «свобода лучше несвободы», а «замочим в сортире» и пр. Сильно бы выиграла страна, получив вместо Путина его ухудшенное издание? Вопрос риторический.
Вербализируя правильные вещи, Медведев как минимум легитимизировал их в сознании широких слоев населения. Пуристы, возможно, назовут это лицемерием, но лицемерие лучше откровенного бесстыдства.
Так или иначе, президентство Медведева дало стране передышку, в ходе которой трансформация режима в заурядную персоналистскую диктатуру притормозилась, а в обществе начала формироваться среда гражданского сопротивления.
Путин вернулся в немного другую Россию, которая, будем надеяться, уже не позволит так же легко, как прежде, помыкать собою.
Победы оппозиционных кандидатов на выборах мэров Таганрога, Тольятти, Ярославля, упорное сопротивление сторонников Олега Шеина (признан в РФ иностранным агентом) в Астрахани подкрепляют эту надежду.
Спасибо за это в числе прочих и медведю-воеводе, предпочитавшему хорошо прожаренных чижиков.
Автор — руководитель политологического отдела центра ИНДЕМ.
