Цивилизация
Александр Васильев - многостаночник. Историк моды, театральный художник, дизайнер костюма, декоратор, собиратель, автор и ведущий телепрограмм, фотограф, преподаватель. Автор нашумевшей книги «Красота в изгнании». Родился в Москве. Двадцать лет живет во Франции. Впрочем, Васильев - практикующий космополит и работает одновременно в двадцати странах. В четырех из них он владеет недвижимостью. Апартаменты Васильева в Париже - место паломничества фотографов из глянцевых журналов - прекрасный пример русского ампира. А сам маэстро - замечательный представитель сценического искусства. Шаловлив и любезен, продажу шедевров мастер начинает с себя.
- Вы заметили, как скромно я сегодня одет? - спрашивает Васильев, кокетливо наклоняя голову и поправляя внушительный шелковый «галстух» с бахромой, вышитый яркими цветами. Из нагрудного кармана черного костюма выглядывает черный же в белых письменах платок. Изящно набриолиненные височки и взбитая в живописном беспорядке макушка подтверждают - да, маэстро умеет быть скромным!
- Делать красивое лицо или умное? - игриво вопрошает он у фотокорров, ожидая комплимента.
В Антикварных рядах в Ветошном переулке Александр Васильев открывает первый проект своего первого же коммерческого предприятия в России. Миссия, как мы должны понять, не только коммерческая, но и гуманитарная:
- Необходимо, - уверяет Васильев, - помочь новым русским развить вкус, пострадавший за время большевистского режима!
В шоу-руме - картина первая. «Badinage d'amour», по названию модной когда-то песенки. «Шалости любви». Будуар, оформленный в стиле belle epoque. Пудреные розы, мятый шелк, оттенки лосося и цветущих корсиканских персиков. Мебель в стиле Louis XVI, сработанная в начале прошлого века петербургскими мастерами и тщательно отреставрированная. Люстра из дворца Матильды Кшесинской. Подлинные, по словам, хозяина, гравюры XVIII - XIX веков. Под одной подпись - Джошуа Рейнольдс. Купидончики, саше в вазочках. Ширмы с пасторалью... Однако, обычные недостатки шоу-румов - ограниченность площадей и некоторая приблизительность деталей оформления - на мгновение создают впечатление затянутой в жаккардовые шелка и уставленной амурами двухкомнатной квартирки в Беляево. Хотя понятно, что мраморные мальчуганы с холодным оружием будут охранять будуары где-нибудь в переулках Остоженки или на Рублево-Успенском шоссе.
- Конечно, самое главное в интерьере - объем. Здесь он вынужденно мал, но мы сделаем любые анфилады, - изящно разводит руками Васильев.
И тут же продолжает:
###01### - Садитесь, садитесь! Вы сейчас поймете, что прежняя жизнь вами прожита совершенно зря, - усаживает хозяин журналисток на круглое канапе, обтянутое розово-полосатым шелком.
Балдахин в стиле Марии Антуанетты из резиденции Малый Трианон венчает выполненную по эскизу Васильева кровать a la polonaise, всю в кружевах. По утверждению маэстро, в интерьере создана завораживающая атмосфера спальни-будуара для приема поклонников в утренние часы.
Мне кажется, что для приема поклонников, особенно, если их много или они крупные, ложе несколько узко и коротко - примерно 120 на 170, но маэстро уверяет, что, напротив, все должно сложиться совершенно замечательно.
- Ложитесь, ложитесь! Вы сейчас поймете, - укладывает хозяин меня на шелковые прокрустовы покрывала.
Но из-за отсутствия интимной обстановки я не могу составить целостного впечатления. Впрочем, в эпоху Марии Антуанетты европейская популяция была мельче ростом, думаю я.
- Забавно? Вам понравилось? Приходите еще, - старательно целует ручки художник.
###02###Васильев, в нарушение канонов, собирается обновлять интерьер шоу-рума не два раза в год, а четыре. На смену шелковой бонбоньерке запланировано что-то сугубо мужское и брутальное, что разумно. Не наберется в Москве достаточного количества платежеспособных поклонниц припудренных будуаров, творец придумает что-нибудь другое. Но думаю, что и с будуарами получится. Отчего бы, в самом деле, состоятельной публике не поиграть на ковре хоросан, глядя на гобелен «Пастушка»?
А пока Васильев пишет книгу об истории русских интерьеров. Зимой у него выходит труд «150 лет русской фотографии». И еще он читает лекции по истории моды в МГУ и в Высшей школе экономики. Человек-оркестр.
