В мире фигурного катания за Алексеем Николаевичем Мишиным закрепилось прозвище Профессор. Он ведь действительно без отрыва от практической тренерской деятельности преподает на кафедре фигурного катания Академии Лесгафта в родном Санкт-Петербурге. Но в Вашингтоне профессор Мишин ведет скорее практические занятия на тему «Подготовка чемпиона мира по фигурному катанию».
— Почему сегодня вы остановили свой выбор на прошлогодней программе «Кармен»? — Мне кажется, эта композиция отвечает духу Америки. Здесь такие проходят «на ура». Да и руководство ISU постоянно намекает, что неплохо бы катать разные программы. Уже ставшую известной и популярной композицию, посвященную 300-летию Санкт-Петербурга, мы приберегаем для последнего дня троеборья.
— По сравнению с Солт-Лейк-Сити Евгений откатал «Кармен» намного более уверенно. Неужели вы продолжаете работать над старой программой? — Постоянно что-то совершенствуем. Но главное, наверное, не в этом. В Солт-Лейк-Сити Жене было 19, сейчас уже 20. Он взрослеет, становится опытнее и мудрее. Отсюда и уверенность в своих силах, которой ему так не доставало год назад.
— Может быть, все дело в отсутствии главного конкурента? — Не нужно зацикливаться на этом обстоятельстве. И год назад, и сейчас Женя состязался, прежде всего, с самим собой. Поднимал планку, которую стремились преодолеть и другие. Тот же Ягудин признался, что именно наша дорожка подвигла его всерьез заняться этим элементом. Да и не закончилась жизнь в фигурном катании после того, как перестал выступать в любительских соревнованиях олимпийский чемпион Солт-Лейк-Сити. Посмотрите, как прибавили в сложности участники ЧМ-2003. Два прыжка в четыре оборота в одной программе уже не редкость.
— Возросло ли при этом влияние хореографической составляющей программ? — Здесь важно соблюдать правильный баланс. Нельзя давать волю постановщикам. Сколько раз ведь мы были свидетелями того, что человек, прибавлявший в хореографии, начинал срывать давно освоенные практически до автоматизма элементы. Тот же Элвис Стойко может многое на эту тему поведать.
— Американские и азиатские фигуристы заметно подняли уровень турнира в Вашингтоне по сравнению с чемпионатом Европы? — Конечно, такие мастера, как американцы Майкл Вайс и Тимоти Гейбл, японец Такеши Хонда, могут украсить любой турнир. Но я бы не стал принижать достоинства фигуристов Старого Света. Посмотрите, как прибавили за последние пару лет французы и швейцарец Стефан Ламбиель.
— Правда ли, что к подготовке 17-летнего фигуриста из альпийской республики приложили руку вы? — Действительно, Стефан прошел два сбора в нашей группе. Сначала в Цюрихе, затем в Испании.
— Наверное, такое сотрудничество принесло вам не только моральное удовлетворение? — Если вы о купюрах с изображением американских президентов, то вынужден разочаровать: работал я со Стефаном, так сказать, из любви к искусству. Самое интересное, что его тренер здесь, в Вашингтоне, со мной даже не поздоровался.
— На протяжении всего сезона немало нелицеприятных слов сказано про новую систему судейства. Каков профессорский взгляд на этот эксперимент? — Как я могу критиковать идею, предложенную моим другом, президентом ISU Оттавио Чинквантой?
— А если серьезно? — Стремление к анонимности ни к чему хорошему не приведет. Следуя этой логике, следовало бы спортсменов выпускать на лед в масках. И лишь после выставления оценок раскрывать инкогнито. Пока же арбитры, получив возможность голосовать анонимно, зачастую пользуются ее, как при защите диссертации. Накидают «черных шаров» — и никакой ответственности.