— Александр Оганович, кто стал инициатором создания пособия?
— Российская сторона, но при поддержке украинского министерства образования и науки и персонально господина Табачника (Дмитрий Табачник — министр образования и науки Украины. — «Газета.Ru»). А окончательное решение было принято в прошлом году во время визита нашего министра образования и науки Андрея Фурсенко на Украину. Было подписано соглашение о том, что обе стороны начнут работу по подготовке совместного учебного пособия.
— Что, на ваш взгляд, послужило толчком? Ведь последние несколько лет наши страны были не в самых теплых отношениях и исторических разногласий было очень много.
— В последнее время у нас начался интенсивный процесс улучшения отношений с Украиной, хотя действительно по исторической линии было сделано в прошедшие годы очень много такого, с чем мы не могли согласиться.
— Как к такому решению отнеслось историческое и педагогическое сообщество?
— Не все украинские историки отнеслись к этому позитивно. Многие считали, то это вряд ли возможно.
— Знаю, что и многие российские историки тоже считают, что есть непреодолимые исторические разногласия, которые вряд ли позволят сделать что-то общее. Какие из них самые острые?
— Конечно, прежде всего вопрос происхождения древнерусского государства Киевская Русь. Много дискуссий на эту тему. Есть и последующие периоды. Например, многие украинские историки интересуются проблемами украинской революции 17-го года. По их мнению, с 17-го до 19-го года был небольшой период украинской независимости, центральная рада и так далее. Но у нас своя точка зрения: независимость была, конечно, но в короткий период и под полным патронажем Германии. На Украине сейчас в силу своих национальных подходов и поиска национальной самоидентификации пишут книжки на эту тему — это называется «украинская революция». Дискуссионные проблемы, конечно, вызывают 30-е годы, голод, а также украинское националистическое движение в годы войны. Словом, есть болевые точки, как я их называю.
— Существует какой-то способ решить подобные исторические разногласия?
— Мы пришли к выводу, что мы можем в пособии учителю пояснить: есть такая точка зрения, а есть вот такая точка зрения.
— На какой стадии сейчас находится работа над созданием пособия? В некоторых СМИ анонсировался его выход к концу 2010 года.
— К работе мы приступили, но о точных сроках выхода я бы пока что говорить не стал. Могу лишь сказать, что уже созданы две рабочие группы — с нашей и с украинской стороны. Решено не делать большое общее учебное пособие, а выпускать его в виде отдельных модулей. Их перечень нами сейчас как раз обсуждается. Первый модуль, скорей всего, чтобы не было большой остроты в восприятии, будет посвящен повседневной жизни русских и украинцев в XIX—XX веках. Это хорошая тема, сейчас история повседневной жизни повсюду в мире обсуждается. В апреле планируем провести заседание, на котором уже наметим авторов модулей и составим план работы.
— В чем вы видите главную задачу этого неоднозначного исторического проекта?
— Главная цель этого учебного пособия в том, чтобы показать позитивный характер отношений русских и украинцев, рассказать больше о проблемах взаимодействия культуры, об освободительном движение. Их даже интересует отдельный выпуск — диссидентское движение на Украине и в Советском Союзе. Написать учебник невозможно: поляки с немцами уже 20 лет не могут это сделать, а пособие по отдельным модулям, я уверен, для учительства будет полезно. Тем более, надо признать, что в наших российских учебниках для средний школы Украине отводится очень мало места. Есть только один Хмельницкий, и то он достаточно противоречивая фигура. Поэтому пособие будет неким дополнением для российского учителя истории.
— Раз уж речь зашла об учебниках. Скажите, как вы относитесь к созданию единого учебника по истории для школьников? Как известно, эта инициатива уже получила одобрение Минобрнауки и будет рассмотрена на Всероссийском съезде учителей.
— Я категорически против. Главное достижение последних 20 лет — это вариативность образования. Учебники могут быть разные, и учитель имеет право выбора. Но я сторонник того, что по некоторым ключевым вопросам, имеющим смысл для воспитательных целей, должен быть какой-то авторский консенсус, который регулирует, в том числе и сообщество в виде экспертных оценок. Например, в оценке Великой Отечественной войны надо, чтобы была общая точка зрения. Хотя и могут быть разные позиции по отдельным вопросам в истории войны, но в целом не следует подвергать сомнению вклад Советского Союза в победу. Все учебники должны быть построены на одном принципе отрицания ксенофобии и расовой исключительности, надо показывать примеры толерантности, терпимости, гражданственности, патриотизма. Это должно присутствовать в каждом учебнике, и в этом смысл экспертного сообщества, и в этом ответственность каждого автора. Одно время получалось так, что человек мог написать и издать учебник, потому что у него есть деньги, но сейчас министерство навело порядок и более строго подходит к рекомендациям. Я не вижу тут никакой проблемы и необходимости переходить к единому учебнику. Мы это уже проходили, и ничего хорошего в этом нет.
— История и политика — это вещи неразрывные? Как вы относитесь к историческим спекуляциям в политическом русле?
— В реальности такое бывает, и очень часто. У нас в последнее время было очень много случаев использования истории в политических целях. Не только с Украиной, но и с Прибалтикой, и с другими странами. Политизация истории и использования ее властью ничего хорошего не приносят, а лишь искажают исторический ход событий. Поэтому сейчас общая тенденция — передать все исторически важные моменты историкам и освободить политическое поле от использования этих исторических событий в спекулятивных целях. В реальности это не так просто, но теоретически история должна быть отделена от политических целей.
