Общее число статей из России в 2010 году, по данным Web of Science, составило 27,8 тыс.
Ссылки на конкурсную поддержку со стороны РФФИ содержатся в 10,0 тыс. статей, РАН — 3,7 тыс. статей, Минобрнауки — 2,6 тыс. статей.
Притом что Web of Science учитывает не только публикации в области естественных и точных наук, на поддержке которых специализируется РФФИ, ссылки на поддержку со стороны РФФИ содержат более трети российских статей. Это в разы больше, чем у любой другой российской госструктуры. Бюджет РФФИ в 2010 г. составил около 6 млрд руб., объем финансирования научных программ РАН — примерно 3 млрд руб., а Минобрнауки тратит на конкурсную поддержку научных исследований, ведущихся небольшими группами, в первую очередь в рамках ФЦП «Кадры», не менее 8 млрд руб.
Конечно, не следует ожидать, что число статей должно быть прямо пропорционально объему израсходованных в данном году средств, но вывод очевиден:
РФФИ является наиболее результативной и эффективной из всех государственных российских организаций, ведущих конкурсное финансирование научных исследований.
Одновременно бурно идет какая-то виртуальная для тысяч ученых жизнь в области государственной «научной политики»: рождаются многомиллиардные проекты, «замки из песка», осмысленность которых не подлежит открытому обсуждению в профессиональном сообществе.
Бал тут правят распил и пиар, а мнение ученых последовательно игнорируется. Один из наиболее ярких примеров этого – происходящее с ведущим российским научным фондом, Российским фондом фундаментальных исследований (РФФИ).
Он был создан в начале 1990-х по образу американского Национального научного фонда (NSF) и сыграл очень важную роль в деле сохранения российской науки в самые тяжелые для нее годы. И сейчас фонд является наиболее результативной и эффективной из всех государственных организаций, ведущих конкурсное финансирование научных исследований. Об этом говорят цифры: по объему выделяемых средств РФФИ не является главным источником конкурсного финансирования научно-исследовательских работ, однако научный выход от исследований, поддержанных РФФИ, в виде научных публикаций в разы больше, чем у других занимающихся тем же делом госструктур (подробнее см. статью «Фундаментальный детектив»).
Вопрос о необходимости увеличения бюджета РФФИ много раз поднимался научной общественностью.
Формально к этим призывам прислушались: необходимость увеличения роли научных фондов в финансировании науки зафиксирована в правительственных документах: Концепции долгосрочного социально-экономического развития страны на период до 2020 г., а также проектах Стратегии инновационного развития РФ и Основ политики РФ в области науки и технологий.
skin: article/incut(default)
data:
{
"_essence": "test",
"id": "3433761",
"incutNum": 2,
"repl": "<2>:{{incut2()}}",
"uid": "_uid_3781286_i_2"
}
Против роста финансирования фонда, вразрез с провозглашенной государственной политикой, выступает Минфин.
Кто же берет на себя такую ответственность? В Минфине за науку, судя по всему, отвечает заместитель директора департамента Нина Ивановна Макурина. Я и мои коллеги из МГУ лично общались с ней и выяснили, что она не видит особой пользы от РФФИ и не понимает, зачем нужно увеличивать его финансирование. При этом ее представления о работе фонда не только типичны для чиновника (где непосредственная польза для технологического развития?), но иногда просто неадекватны. Так, она утверждала, что чуть ли не половина бюджета РФФИ уходит на публикацию книг (РФФИ финансирует фундаментальные научные исследования, помощь в издании книг – малочисленные и крайне недорогие проекты — «Газета.Ru»). В завершение беседы она сказала, что Минфину нужны не эмоции, а цифры.
Согласившись с этим, мы представили необходимые материалы, а также указали на четкую связь между развитием фундаментальной науки, непосредственным «выходом» которой являются публикации, и научно-технологическим прогрессом страны в целом.
На это прямо указывает международный опыт: нет ни одной сколь-нибудь заметной страны, в которой быстрое технологическое развитие происходит без бурного роста числа публикуемых учеными из этой страны статей.
skin: article/incut(default)
data:
{
"_essence": "test",
"id": "3426811",
"incutNum": 3,
"repl": "<3>:{{incut3()}}",
"uid": "_uid_3781286_i_3"
}
Ирония заключается в том, что та же самая Нина Ивановна год назад отвечала на обращение к президенту России, которое подписали более 2200 ученых и преподавателей. В нем, в частности, поднимались два важных конкретных вопроса – необходимость внесения изменений в закон о госзакупках и необходимость увеличения бюджета РФФИ (http://www.scientific.ru/doska/rffi2010.html). Ответ был таков: содержащиеся в обращении предложения «заслуживают внимания и будут по возможности учтены». Таким образом,
один и тот же чиновник одни и те же предложения считает одновременно и «заслуживающими внимания», и «необоснованными».
skin: article/incut(default)
data:
{
"_essence": "test",
"id": "3423741",
"incutNum": 4,
"repl": "<4>:{{incut4()}}",
"uid": "_uid_3781286_i_4"
}
Каковы итоги этих бюрократических игрищ?
Сегодня общий объем финансирования главного государственного научного фонда России уже меньше, чем выделяет на грантовое финансирование науки не США или Япония, не Китай или Бразилия, — нет, один из штатов Бразилии, Сан-Паулу.
Так что пока Нине Ивановне грезятся грядущие технологические прорывы, Россия рискует «доразвиваться» по своему научному уровню до уровня бразильского штата — со всеми вытекающими для «технологического развития» последствиями.
