Владимир Катцов — директор ГГО (с 2007 г.), д. ф.-м. н. Является специалистом в области физико-математического 3D-моделирования глобального климата; динамики климата высоких широт; оценки качества и дискриминации климатических моделей. Имеет более 70 научных публикаций в отечественных и зарубежных рецензируемых изданиях. Ведущий автор 3-го (2001 г.) и 4-го (2007 г.) оценочных докладов IPCC.
Валентин Мелешко — главный научный сотрудник ГГО, д. ф.-м. н. Руководитель подразделения, занимающегося исследованием глобального и регионального климата и развитием методов долгосрочного прогноза погоды (до сезона). Является специалистом в области моделирования климата, изучения чувствительности климата к внешним воздействиям и обратных связей, действующих в климатической системе. Опубликовал более 100 научных работ в отечественных и зарубежных рецензируемых изданиях. Ведущий автор 1-го, 2-го и 3-го оценочных докладов IPCC.
Петр Спорышев — ведущий научный сотрудник ГГО, к. ф.-м. н. Является специалистом в области физико-математического моделирования облачно-радиационных процессов в атмосфере; моделирования глобального климата; оценки влияния внешних воздействий на климатическую систему Земли. Имеет более 40 научных публикаций в отечественных и зарубежных рецензируемых изданиях.
Саймон Тетт — заведующий кафедрой динамики и моделирования системы Земли Эдинбургского университета, PhD, профессор. Работал в Центре Хэдли, где вместе с другими исследователями показал, что антропогенные выбросы являлись вероятной причиной потепления климата в XX веке. Руководил группой ученых, создававших архивы данных об изменении климата в прошлом, включая атмосферу, океан и поверхность суши, с оценками неопределенностей этих данных. Занимался проведением модельных расчетов климата за последние 500 лет и анализом их результатов. Опубликовал более 50 статей в рецензируемых изданиях.
Рейчел Уоррен — руководитель Системы интегральной оценки (CIAS); руководитель отдела экосистем Тиндалл-центра; член совета NERC, PhD. Занимается политическими аспектами науки об окружающей среде, в частности, применением интегрального моделирования в изучении пользы климатической политики для экономики и окружающей среды. Опубликовала более 30 статей в рецензируемых изданиях и глав в редактируемых монографиях.
— Могут ли климатологи признать, что они много чего не знают? Почему вы не пригласили оппонентов на этот семинар?
Владимир Катцов: — Мы не устраиваем ток-шоу, ведь там просто нужно перекричать своего оппонента, а мы не считаем, что это правильно. Проблемы должны обсуждаться в рецензируемой печати, в научных дискуссиях. Есть популярное приписывание нам позиции: «Вот вы говорите, что все связано с углекислым газом». Но мы говорим: то, что наблюдается, по большей части связано с парниковыми газами.
Есть неточности, да. Чего-то мы не знаем, недопонимаем и недоучитываем.
И, например, в IPCC моя функция была в том, что я оценивал разные климатические модели, показывал, что не годится, что надо сделать и где надо сравнивать с наблюдениями.
skin: article/incut(default)
data:
{
"_essence": "test",
"id": "3301886",
"incutNum": 2,
"repl": "<2>:{{incut2()}}",
"uid": "_uid_3367831_i_2"
}
Петр Спорышев: — Наблюдения со спутников за солнечной активностью ведутся с 1978 года. Количество излучения от Солнца в зависимости от его активности меняется на 0,08 процента, и этот сигнал в температуре Земли должен ловиться. Он ловится только тогда, когда из средней температуры за прошедшие годы убирается антропогенный тренд.
Все, что происходит, подавляется антропогенным воздействием.
И потом, такая аномально холодная зима была практически только в России (еще в Европе и местами США; а в ряде других стран, например в Канаде во время Олимпийских игр в Ванкувере, наблюдалась аномально теплая погода — примечание «Газеты.Ru»).
— С достаточной ли точностью, для того чтобы судить об изменении климата, ученые определяют температуру Земли?
Валентин Мелешко: — Ученые много занимались вопросом, как определить глобальную температуру земного шара, потому что по ней можно определить, есть ли локальное воздействие на планету Земля. Если на глобальную систему дается какой-то источник, то он нагревается или т. п. По вопросу, как определить глобальную температуру, было много публикаций. Применялись разные методики и разный набор станций, с тем чтобы установить, насколько отличается результат. Но когда вы считаете что-то со случайными ошибками, то они фильтруются и погашаются. Более-менее принятая точность температуры составляет 2—3 сотых градуса.
Владимир Катцов: — Средняя глобальная температура — достаточно точная характеристика, которая меняется в узком диапазоне. На протяжении геологической истории Земли, например 125 тысяч лет назад, температура была на пару градусов ниже. Но два градуса — это очень много, и можно провести аналогию. Вот нормальная температура человека — 36,6 градуса. Добавьте два градуса — получится болезненная температура 38,6, мы вызываем «неотложку».
Получилось, что два градуса добавили — и дело дрянь.
skin: article/incut(default)
data:
{
"_essence": "test",
"id": "3293715",
"incutNum": 3,
"repl": "<3>:{{incut3()}}",
"uid": "_uid_3367831_i_3"
}
Валентин Мелешко: — Климатическая наука оказалась завязана на междисциплинарных проблемах, в частности, политики и экономики. Возникла такая ситуация с хакерами. В прессе у нас сначала появилось сообщение, что это наши спецслужбы и т. п. Все это сделано для отвода глаз. Нашим спецслужбам это как прошлогодний снег нужно. Но есть заинтересованные люди, которые спровоцировали это к копенгагенской встрече. Во время нее я от одного ученого вообще слышал, что первая информация поступила от представителя Саудовской Аравии. Это была фактически провокация против климатической науки. Но, думаю, все уляжется. Британский университет провел расследование и признал, что вины ученых нет, есть только небрежность обращения с данными. С американской стороны состоялось расследование своей комиссии и был сделан тот же вывод.
Рейчел Уоррен: — «Климатгейт» действительно был приурочен к Копенгагенскому саммиту. Возможно, он связан с тем, что в прошлом различные группы пытались обсуждать финансирование науки. У нас нет официальной информации о том, кто виновен.
Но в результате расследования комиссии ученые были оправданы в отношении каких-то неправильных действий с данными, они не были виноваты в том, что неправильным образом информировали общественность.
Есть вопрос, как вести себя, когда одни данные получены одним ученым и он передает их другому ученому. Потому что если эти данные являются конфиденциальными, а второй ученый получает просьбу использовать эти данные, как было в данном случае, то возникает вопрос этики.
skin: article/incut(default)
data:
{
"_essence": "test",
"id": "3324193",
"incutNum": 4,
"repl": "<4>:{{incut4()}}",
"uid": "_uid_3367831_i_4"
}
Эта ошибка крупная, но, учитывая гигантский объем доклада IPCC, она всего одна, и это говорит в пользу группы.
К тому же глава IPCC ошибку признал, буквально стоя на коленях.
— Каков спектр мнений профессиональных климатологов в России и в мире? Есть ли среди профессиональных климатологов скептики, которые не видят антропогенного воздействия?
Владимир Катцов: — То, что собой представляет IPCC, — это вовсе не нечто однородное, что действует абсолютно бесконфликтно. IPCC, по своей сути, привлеченное научное сообщество. Спектр мнений в нем достаточно широкий, и многие решения, витиеватые фразы IPCC являются результатом очень плотных и продолжительных дискуссий между их авторами. Должен сказать, что принятие решения происходит по строчке. Все делегации сидят группами или поодиночке, и, пока все не согласны с формулировками, решение не принимается.
Скептики в пределах профессионалов-климатологов есть, но их мало.
Например, возьмем академика Кирилла Яковлевича Кондратьева — это фигура. Есть и на Западе — Дик Линдзен. Валентин Петрович Мелешко участвовал с ним вместе в написании одной из глав отчета IPCC — у него с ним были очень жаркие баталии о роли облаков в изменении климата.
Саймон Тетт: — Среди опубликованных научных статей, касающихся вопроса причин изменения климата, существует очень мало работ, которые не признают антропогенного фактора. Можно сказать, что здесь научное общество едино.
