На наш взгляд, отдельные представители многочисленных видов животных и растений ничем не отличаются друг от друга, а вот они, естественно, имеют на этот счет совершенно другое мнение. Тем не менее многочисленные видовые отметины и индивидуальные признаки не помогают большинству животных узнать себя в зеркале.
Теперь умельцы нашлись и в умеренных широтах – ими оказались обычные европейские сороки.
Возможно, подобной «мудростью» они обязаны своему месту жительства – Германии, но Хельмут Приор и соавторы публикации в PLOS Biology уверены, что на это способны все без исключения представители вида Pica pica.
Подтверждение их слов – удачно прошедший «классический» эксперимент. Во всех случаях, когда в качестве подопытных выступают дети или животные, на их телах закрепляются метки таким образом, чтобы испытуемые не могли увидеть её без помощи зеркала. В том случае, если подопытный предпринимает попытки не просто разглядеть это в зеркале, но и осознанно пытается снять «украшение» — например, начинает крутиться, пытается дотянуться лапой, то эксперимент можно считать «удавшимся». Хотя, как отметили ученые, зачастую достаточно лишь поместить «добровольца» перед зеркалом и пристально пронаблюдать. Практически все начинают проявлять социальное поведение, а вот те немногие, кто через некоторое время рассматривает отражение под разными углами и на разной дистанции, как бы оценивая достоверность узнанного изображения, справляются и с последующим тестом метки.
Конечно, отнюдь не все представители даже самых «разумных» видов способны отличить себя от своих собратьев. Например, шимпанзе и орангутанги справляются с задачей практически всегда, а касательно гиббонов и горилл мнения ученых расходятся. Ведь даже в самых «удачных» случаях процент «мудрых» особей не превышает 75%.
У всех видов это умение слабее проявляется у детей и стариков.
Например, детёныши человека учатся узнавать себя в зеркале в возрасте одного года — полутора лет. Правда, нежелание узнавать себя в зеркале у пожилых людей может найти психологическое, а не нейрофизиологическое объяснение.
Остальным млекопитающим повезло гораздо меньше – многочисленные предпринимаемые попытки не увенчались успехом ни в одной из групп, за исключением слонов и одного из видов дельфинов, хотя соответствующие эксперименты не смогли убедить всех биологов. Среди рептилий и амфибий такие способности не наблюдаются. Раньше это же утверждение можно было смело применять и к птицам.
Быстро и легко обучающиеся стайные птицы иногда приходят на взаимопомощь друг к другу. Вороны, грачи и галки часто селятся в пределах населённых пунктов, образуя многочисленные колонии. Часто хорошо организованны: у галок (Corvus monedula) имеется сложная социальная иерархия. Молодые птицы часто играют в сложные обучающие игры, в том числе и коллективные, требующие определённого интеллекта. Например, они подбрасывают веточки в воздух и стараются их поймать. Ложатся на спину и перебирают какой-либо предмет ногами и клювом. Совместно играют в игру наподобие «царя горы»: пытаются спихнуть друг друга с определённого места. Удерживая какой-либо предмет в клюве, летают и сталкиваются с другими птицами до тех пор, пока предмет не упадёт.
Некоторые виды могут быть достаточно агрессивны по отношению к другим животным. Например, голубые сойки (Cyanocitta cristata) способны напасть на любого, кто приблизится к их гнезду. Жертвами птиц становятся собаки, кошки и другие хищные птицы.
Не все из исследуемых «воровок» справились с заданиями перед зеркалом, но «успеваемость» их была не ниже, чем у шимпанзе.
Более того, эти умения человекообразные обезьяны и птицы приобрели независимо. Ведь их эволюционные пути разошлись больше 300 миллионов лет назад, создав два совершенно непохожих, но при этом весьма сложноустроенных типа мозга. У птиц нет даже коры мозга, которая у человека ответственна за всё сложное поведение.
За счет чего происходит распознание – осталось для ученых загадкой. Отдельные структуры мозга, ответственные за это умение, не известны ни у приматов, ни даже у самого человека. Хотя ученые и не сомневаются, что причина всего – сложное социальное поведение, ставшее хорошим «движителем» эволюции.
