Цивилизация
Правительство много тратило на поддержку реального сектора, напомнил премьер-министр Владимир Путин, отвечая на вопрос работницы «Норильского никеля», вернул ли бизнес антикризисные кредиты.
Одной из экстренных мер господдержки стал специальный закон, которые позволил из золотовалютных резервов направить свыше $11 млрд через Внешэкономбанк (ВЭБ) на реструктуризацию внешних долгов крупных российских компаний, напомнил Путин. ВЭБ предоставлял годовые кредиты на рефинансирование задолженности, возникшей до 25 сентября 2008 года. В результате удалось избежать массовых margin calls (требование о внесении дополнительных залогов). Угроза была реальна: совладелец «Русала» Олег Дерипаска из-за margin call лишился 10% строительного холдинга Hochtief и 20% канадского производителя автокомпонентов Magna.
Кроме «Русала», которому ВЭБ выделил $4,5 млрд, среди получателей госденег были Evraz Group ($1,8 млрд), Altimo ($1,5 млрд), «Газпром нефть» ($750 млн), ПИК (262 млн), «Ситроникс» ($230 млн). «Эти предприятия оказались перед угрозой утраты своих активов, а это активы стратегического характера, и мы не хотели, чтобы это произошло. Мы дали им денег — они вернули эти кредиты в иностранные банки и перекредитовались у нас. Мы выделили на это $11,5 млрд», — сказал Путин.
Все деньги были возвращены ВЭБу и восстановлены на счетах Центробанка и в международных резервах. «Все!» — подчеркнул Путин, добавив, что на этой операции ВЭБ заработал $400 млн, то есть «он получил с этих компаний еще и проценты».
Еще одной антикризисной мерой стала поддержка фондового рынка. Из Фонда национального благосостояния (ФНБ) ВЭБу выделили 175 млрд рублей, которые были направлены на поддержку рыночной стоимости ценных бумаг крупных российских компаний. Госкорпорация начала выкупать акции.
«После того как это произошло, наступил небольшой период стабилизации, а потом эти акции начали расти. Чтобы не раскачать ситуацию и не уронить рынок, Внешэкономбанк начал постепенно, не привлекая к этому внимания (сейчас об этом уже можно говорить), реализовывать их на рынке. Внешэкономбанк заработал на этом 100 млрд рублей», — сказал Путин.
Половина этих денег пошла на крупные инвестиционные государственные проекты, в том числе на стройку объектов олимпийского характера. «Еще 50 млрд рублей мы направили на то, чтобы сбить цены, ставки по ипотечным кредитам. И в целом это удалось сделать: в среднем ставка по стране примерно 11%», — отметил премьер. При этом выделенные 175 млрд рублей были досрочно возвращены в ФНБ, заключил Путин.
Государство не могло не заработать на этих антикризисных мерах: ставки по кредитам ВЭБа были выше, чем по западным займам, а на фондовый рынок ВЭБ зашел, когда он был на минимальных значениях. В начале 2009 года индекс РТС составлял 493 пункта, в конце 1448 пункта, то есть рост превысил 190%.
«Это тот случай, когда сложнее всего ругать правительство, потому что убытков никаких не произошло и никаких распилов не было», — говорит директор Центра исследований постиндустриального общества, доктор экономических наук Владислав Иноземцев.
«Задача государства состояла в том, чтобы не допустить социальной нестабильности: если бы предприятия обанкротились, это привело бы к массовым увольнениям», — добавляет главный экономист ФК «Открытие» Владимир Тихомиров.
Споры среди экономистов вызывает характер антикризисных мер. Государство могло выгоднее разместить деньги, считает Иноземцев. По его словам, государству в кризис стоило дешево выкупить активы, а позже продать доли частным российским или иностранным инвесторам: «Это дало бы более высокую норму доходности, чем просто кредитование. Но политически было принято решение не перераспределять собственность», — рассуждает Иноземцев.
«Любое перераспределение собственности — это дестабилизация, были бы обиженные», — возражает Тихомиров.
Деньги лучше было направить на пенсионную реформу, а в Сочи искать частных инвесторов, говорит Иноземцев. «Это могло бы сбалансировать бюджет, но только в краткосрочной перспективе. Меры, принятые государством, позволят генерировать больше доходов компаниям, а значит, и больше налогов в бюджет, что более разумно в среднесрочной перспективе», — спорит Тихомиров.
