Цивилизация
«Подлая судьба дала мне слишком богатое воображение, с которым трудно не только работать, но и жить», — написала однажды Иоанна Хмелевская. Польская писательница стала известна благодаря своим ироническим детективам - запутанным и увлекательным приключениям умной, но взбалмошной авантюристки пани Иоанны. Писательница не просто оставила героине свое имя, она фактически описала саму себя – любительницу азартных игр, скачек, авантюр и острых ощущений. По словам ее поклонников, ни в одной книге непонятно, сколько лет этому персонажу: она и в 30, и 75 лет ввязывается в авантюры, играет в казино, ставит на лошадей, пьет вино и носит туфли на каблуках. По словам ее родных, Хмелевская была именно такой – никогда не сидела на месте, обожала водить машину, хорошо стреляла, говорила на нескольких иностранных языках и до конца не теряла вкус к жизни.
Остальные герои – тоже живые, почти у каждого героя есть реальный прототип — родные и знакомые писательницы. Позже многие друзья Хмелевской, ставшие по воле писательницы «убийцами», «мошенниками» или «жертвами», признавались, что так и не смогли отделаться от этого амплуа.
Но вот встретить в жизни один из детективных сюжетов, которые мастерски распутывала ее героиня, скорее всего Хмелевской не удалось бы. Свои истории она создавала с помощью данного ей природой воображения и, по ее собственному признанию, старалась избегать действительности.
«Нынешняя реальность автора детективов вдохновить не может, — цитирует одно из ее интервью обозреватель «Газеты Выборчей» Войчех Орлиньский. — Раньше ведь как оно было — преступников настойчиво искали и примерно наказывали. А сейчас кто угодно может украсть что угодно — и остаться при этом безнаказанным.
Да и сами преступления поскучнели и стали не занимательнее вытягивания кошелька из заднего кармана».
Произнося эти слова, Хмелевская была уже вполне прославленным писателем и издателем, который давал шанс опубликоваться молодым коллегам и держал под контролем собственные миллионные тиражи.
А начинала она в 1960-х с повести «Клин клином», с рукописью которого пришла в знаменитый польский журнал «Пшекруй». Ее первый редактор, Мариан Эли, немедленно посоветовал ей: «Иди-ка ты в редакцию «Чительника», отрекомендуйся от меня,
да оденься похуже, а то еще скажут, что я заинтересовался тобой только как женщиной…»
К тому времени ей было уже за тридцать, она пережила немецкую оккупацию Польши во время Второй мировой войны, закончила варшавскую Архитектурную академию, поработала по специальности — и поняла, что на этом поприще создать ничего выдающегося не сможет и нужно попробовать себя в чем-то другом. Так архитектура лишилась одного из архитекторов, зато литература получила новую звезду детективного жанра. Впрочем, может быть, виной тому было банкротство бюро, в котором работала Хмелевская?
«Я пришла к мысли, что убийство — вещь куда более захватывающая, чем самая неземная любовь», — написала она много позже.
За шестьдесят лет она написала более шестидесяти книг — не только детективов, но и детских сказок, и подростковых повестей и романов, и романов исторических, и даже кулинарных советов. В одном из томов своей автобиографии (свою жизнь Хмелевская описывала увлеченно и с неменьшим напряжением, чем приключения своих персонажей) писательница рассказывала, что к смене жанра ее во многом подтолкнуло введенное в 1981 году военное положение - писать о «хороших милиционерах» в ту пору было трудно: читатель бы, мягко говоря, не понял.
Так социальный катаклизм поспособствовал развитию новых граней таланта прославленного беллетриста.
В нулевых годах писательница выпустила биографию из серии книг с говорящими названиями типа «Старая перечница» или «Чудище ужасное», где в своей обычной манере перемежала повествование о голодном военном детстве и неудачных замужествах с рассказами о выборе туфель для внучки и своей неравной борьбе с ежами и слизняками на дачном участке.
В Польше книги Хмелевской печатали регулярно; много позже она признавалась, что у нее были проблемы с цензурой — но новые тома регулярно появлялись на полках магазинов. По ее книгам снимались фильмы — первую, «Клин клином», экранизировали всего через два года после выхода. В СССР ее переводили не системно, но достаточно для того, чтобы советские читатели смогли оценить и полюбить иронический детектив. А уже в России была издана полная библиография писательницы, а по ее книгам сняли два сериала — «Что сказал покойник» и «Пан или пропал».
У России и Польши не так уж много — но больше, чем у кого-либо из стран, соседних с нашей, — общих культурных героев.
Конечно, СССР, а затем и Россия в силу имперской генетики своей массовой культуры всегда держали первенство в поставках знаменитостей. Однако Хмелевская — безусловно, один из тех авторов, которых Польша дала России: ее книгу легко увидишь в руках пассажира городского транспорта и даже на полке учебной литературы — ее повести и рассказы за простоту и лексическое богатство частенько рекомендуют для дополнительного чтения начинающим полонистам преподаватели российских филфаков.
И конечно, без ее произведений, с их отточенным стилем и изящной интеллектуальной игрой, в России не было бы произведений ее младших коллег — ни Дарьи Донцовой, ни Александры Марининой. Кстати, и тех и других переводят, читают и ценят любители детектива — но за Хмелевскую все равно голосуют злотым гораздо активнее.
