skin: article/incut(default)
data:
{
"_essence": "test",
"id": "3814454",
"incutNum": 1,
"repl": "<1>:{{incut1()}}",
"uid": "_uid_3814462_i_1"
}
— Григорий Шалвович, что дало почву для подобных проверок? — Узнав о письме из СК, я стал листать роман, пытаясь вспомнить, что же там написано экстремистского. И нашел единственное место – где японец Маса говорит о том, что русские не умеют отличать удон от собу (это два вида японской лапши). Мне передавали, что по существу некий заявитель обвиняет меня в оскорблении русского народа. Может быть, в этом он увидел оскорбление…
— Вас уже вызывали к следователю? — Пока нет, письмо было отправлено только Ирине Богат. Видимо, моих контактных данных им не удалось сразу установить. Если вызовут, буду делать все то же, что делают в таких случаях люди, – искать адвоката, идти по вызову.
— Эта проверка не может быть связана с вашим заявлением о том, что «24 сентября страна перешла от псевдодемократии к наследственной диктатуре»? — Послушайте, ну давайте не вдаваться в конспирологию. Я полагаю, что накануне «Русского марша» они пытаются найти экстремизм где только можно. И в том числе там, где его нет.
— Как вам кажется, этот факт останется единичным курьезом или выльется в новый тренд по преследованию литераторов и издателей? — Пока что никого не преследуют, проверка – это еще не репрессии, она проходит по заявлению — чьему именно, не очень себе представляю, но меня уже некий заявитель пытался обвинить в оскорблении достоинства Российской Федерации. Я тогда тоже приходил к следователю. И мне кажется, я дал вполне исчерпывающие объяснения: позиция автора и позиция персонажа могут не совпадать.
