Цивилизация
Когда применительно к Аннетт Мессаже используют выражения типа «живая легенда», в этом нет особого преувеличения. В заслугу ей можно поставить хотя бы тот факт, что она была в числе первых женщин-художниц, преодолевших «мужское засилье» на международной арт-сцене и заставивших считаться с собой по-настоящему. И хотя сегодня Мессаже настаивает, что «надо перестать рассуждать о «женском» и «мужском» искусстве – обсуждения достойно только искусство в принципе», все же ее первые карьерные успехи были неразрывно связаны с подъемом феминистических настроений. А персональный стиль очевидным образом коренится в «культурной революции» бурных 60-х, когда Аннетт находилась в самом начале своего пути.
Об этих биографических обстоятельствах стоит себе напомнить, чтобы не задаваться на выставке дурацким вопросом, «о чем это всё».
Ну как, о свободе формотворчества, о разрушении стереотипов, о выявлении бессознательных страхов, о переосмыслении женского самоощущения и т. п. Такие категории, запав когда-то в юную душу, сформировали всю дальнейшую стратегию Мессаже. Сегодня дух бунтарства и новаторства в ее работах не очень-то ощутим, но он точно был. Сам формат инсталляций, где бытовое перемешивалось с аллегорическим, а ирония с медитативностью, казался воплощением новой художественной идеологии. Собственно говоря, наши соотечественники (тогда являвшиеся гражданами СССР) сей этап в развитии контемпорари арта благополучно пропустили, потому и испытывают всякий раз недоумение, когда сталкиваются с проявлениями этой эстетики. Для западной же публики она привычна настолько, что никто там и не заметил, как вольнодумство превратилось в скучноватый мейнстрим.
Да, вы поняли верно: работы Аннетт Мессаже мейнстримны в очень большой степени, хотя их нельзя назвать попсовыми и доходчивыми.
Так уж сложилось в сфере современного искусства, что именно «артхаусная» продукция задает тон в глобальном масштабе. Почему – отдельный разговор. В данном случае важно осознать, что инсталляции Мессаже, сколь бы заумными и нетипичными они ни казались, на самом деле как раз весьма типичны и предсказуемы. Сделались таковыми за последние лет двадцать. Похожими инсталляциями мир контемпорари арта насыщен до предела. Индивидуальными остаются лишь оттенки. О том ли мечталось на баррикадах в Латинском квартале...
Впрочем, наиболее ранних произведений Аннетт Мессаже на московской выставке не встретить.
Ретроспектива начинается с 80-х – этим временем датируется настенная инсталляция из цикла «Химеры». Чудовищ тут породил не сон разума, а его неутомимое бодрствование, в результате которого появилось нечто вроде комикса по поводу женского бессознательного. Но вообще-то художница никогда не задерживалась подолгу на однажды найденном приеме, потому в ее арсенале найдутся и кинетические инсталляции (например, с волокущимся по периметру ринга Пиноккио – любимым персонажем Аннетт Мессаже), и неподвижное шоу с платьями в гробах-витринах, и коллажи с фотографиями собственных частей тела. Правда, на выставке нет инсталляции «Casino», за которую художница в 2005 году получила «Золотого льва» на венецианской бьеннале. В ее отсутствие наиболее эффектной представляется инсталляция «На ветру», созданная в 2004 году. Здесь под большой черной вуалью, колышемой искусственным воздушным потоком, разместился таинственный мерцающий мир, вернее мирок, кем-то или чем-то населенный. Разглядеть толком его нельзя, что и предусмотрено сценарием.
Этот уклон в театральность и можно считать признаком персональной манеры.
Художница сочинительствует довольно изощренно, наделяя свои опусы сразу несколькими смыслами, но выглядит экспонаты как декорации к неизвестному спектаклю. Или еще как шутки дизайнера, решившего на досуге сделать что-нибудь прикольное, а не просто полезное. Пожалуй, такие сравнения не следует считать обидными для автора. Они лишь помогают уловить индивидуальные особенности, которые от первого взгляда чаще всего ускользают. А ведь не хотелось бы путать Аннетт Мессаже с какими-то другими художниками: все-таки «живая легенда».
