У московского клуба-ветерана Б2 есть одно удивительное свойство. Почти перед каждым более или менее громким концертом за час до выхода музыкантов на сцену в зале человек десять, а к началу клуб моментально становится полным. Так было и на концерте шведов Peter Bjorn & John, хотя тут впору было сомневаться в успехе предприятия: группа, прямо скажем, не самая важная и знаковая.
Однако поклонников нашлось, и большинство из них к выходу музыкантов на сцену угрюмо озирали окрестности из-под закрывших глаза челок.
Шведское трио, как выяснилось, пользуется у нас порядочной популярностью не только благодаря украшенному художественным свистом хиту «Young Folks». Когда Питер, Бьорн и Джон вышли на сцену, их появление встретили нешуточными восторгами, и все полтора часа выступления больше половины собравшихся демонстрировали отличное знание дискографии коллектива, радуя музыкантов хоровым пением.
Если как-то оценивать эту музыку, на первый взгляд, в ней нет совершенно ничего особенного.
Почти все песни сливаются в одно сплошное жизнерадостное повизгивание, выстроенное на паре проверенных временем аккордов. С другой стороны, после этого концерта становится окончательно понятно, какое место этот простоватый инди-рок занял в картине современной музыки. Когда поколение забитых татуировками пивных раздолбаев сменилось угрюмыми старшими школьниками в узких джинсах, ориентированный на семидесятнический звук трехаккордный бойкий брит-поп (одними из более чем многочисленных героев которого являются герои вечера) заменил для нового поколения слишком быстрый и резвый поп-панк в духе Blink 182. В принципе, если не считать стильного ретро-звука с перегруженным вокалом и гулкими ударными, остальные компоненты одноклеточного хеппенинга остались на своих местах.
И главным из них, как тогда, так и сейчас, является воинственная придурковатость, из которой, правда, начисто удалили самоиронию.
Лидер группы Питер неуёмно шнырял по сцене в тельняшке, что придавало ему еще большее сходство с розовощеким вариантом Ильи Лагутенко, хотя сам артист имел в виду скорее Алекса Копраноса из Franz Ferdinand. Покрытый двухнедельной щетиной Бьорн драматически закатывал глаза, извлекая свои две-три ноты из бас-гитары; барабанщик Джон выколачивал из ударных элементарный ритм, а шапочка на лысине выдавала в нем желание быть похожим на гитариста U2 Эджа.
Несмотря на все активные телодвижения, было очевидно, что сами музыканты чувствуют себя на сцене не меньше чем The Rolling Stones.
Разбавляя хиты вроде «Nothing To Worry About» старыми» песнями, они обязательно подчеркивали обширность своей дискографии, принимали героические позы, дирижировали публикой и вообще вели себя как состоявшиеся гедонисты. Ближе к финалу пришло время исполнить «Young Folks», и для исполнения партии на перкуссии на сцену была приглашена одна из фанаток, а Питер и Джон по очереди просвистели навязчивый мотив — это стало самым музыкальным событием вечера. Ну и наконец, на последних композициях пришло время знаменитого шведского многоголосья. Впрочем группа из этой страны, имеющая в составе человека по имени Бьорн, действительно никак не могла без него обойтись.
