Когда говорят об абстракциях, чаще всего подразумевают принципиальную непохожесть изображений на натуру. Мол, если картинка вам что-нибудь напоминает, то это и не абстракция вовсе. Подобная позиция имеет под собой некоторые основания, но целиком вопроса о фигуративности / нефигуративности, конечно же, не исчерпывает. Бывают художники-абстракционисты, чьи работы опираются на натуру гораздо в большей мере, чем опусы иных реалистов. Можно ведь полностью выдумать пейзаж или натюрморт, придав им лишь внешнее сходство с миллионом аналогов. Или же можно выразить ощущение от очень конкретного места или предмета, используя геометрию, допустим, или непривычные колориты. Суть дела в том, кто именно и от чего абстрагируется. И что намерен оставить, отсекая лишнее.
Игорь Вулох в качестве инструмента предпочитает интуицию.
Он говорит, что ему неинтересны школы и стили, где преобразование мира в визуальные образы поставлено на конвейерную основу. Вернее, так: интересны отдельные представители этих стилей и школ, сумевшие конвейер преодолеть. Вулох для себя не делает особой разницы между искусством старым и новым, ему гораздо важнее, настоящее оно или нет. К своим собственным работам он прикладывает ровно такие же мерки. Поэтому его живопись уже больше сорока лет существует не только вне мэйнстрима, но и вне всяких трендов вообще, даже маргинальных. Вулох сам себе и тренд, и круг единомышленников. Не то чтобы он был по жизни отшельником, но любых творческих коллективов всегда чурался — и официозных, и андерграундных.
Удивительно, что при таком отношении к работе его все-таки настигла популярность.
Сегодня Вулох – весьма востребованный автор, чьи произведения хорошо котируются на арт-рынке. Успех можно было бы отнести на счет конъюнктурного интереса к разного рода нонконформистам советского периода. Но, во-первых, Игорь Вулох всегда держался особняком и в андерграундных мифах фигурирует весьма эпизодически. А во-вторых, даже при благоприятной конъюнктуре слава не распределяется поровну. Кто-то все равно окажется на авансцене, а кто-то в «кордебалете».
Вероятно, нынешнему юбиляру (ретроспектива устроена к 70-летию автора) в «кордебалете» места не нашлось ввиду отсутствия подходящей компании – вот он и вышел в «солисты».
Сложно найти другое объяснение тому, что искусство Игоря Вулоха, элитарное и герметичное, вдруг обрело массу поклонников.
Выставка охватила последние полвека, а один отроческий пейзажик даже датирован 1953 годом. Однако преподнесено это скорее для пикантности. Свою «взрослую» манеру художник отыскал где-то в начале 60-х. С той поры она видоизменялась, но не по сути. Иной раз в работах виднее геометрия, а где-то доминируют неопределенные, даже расплывчатые формы – отличия не принципиальны. Важнее, что Вулох всегда прислушивался и прислушивается к звучанию натуры, чтобы перенести на холст или бумагу нечто вроде нотной записи. Названия «Интерьер», «Пейзаж», «Зима», «Ковыль» чередуются с заголовками типа «Серая вертикаль», «Тихое движение», «Ускользающее». Во всех этих случаях мы видим изображения абстрактные, но связанные странным образом с реальностью. Путем сложной фильтрации и эксклюзивных ноу-хау автор добывает из вещества жизни некие первичные формы, на исходное «сырье» будто бы и не похожие.
Нечто подобное бывает в музыке или поэзии.
Недаром Вулоха связывала многолетняя дружба с поэтом Геннадием Айги – в экспозицию включены тушевые иллюстрации к стихам последнего. В некотором смысле это уже результат «двойной перегонки», абстракции от абстракций. Но первоформы остаются. Задача зрителя – не спеша разобраться, что здесь к чему.
Прямо скажем, это непросто. Вовсе не потому, что смыслы запутаны – ровно наоборот, они максимально обнажены. Смотрят на посетителя в упор, лишая привычных социальных подпорок, и требуют себя постичь. Многие не готовы ввязываться в такие «гляделки», поэтому быстренько переходят на другой уровень восприятия, попроще. Начинают рассуждать о работах в категориях «красиво – некрасиво». Так тоже можно, разумеется, но путь тупиковый. Допустим, вы сочли какую-то картину «красивой» – и что отсюда следует? Хотя произведения Вулоха некоторой красивости действительно не лишены.
Судя по всему, в его системе координат понятие гармонии все же предусмотрено, чего не скажешь о большинстве актуальных опусов. Поэтому он не совсем современный художник. Он ищет того же, что и десятки поколений живописцев до него. Не так уж много существует сегодня людей, которые готовы поверить, что им такой «продукт» необходим. Но хотя бы для оставшихся стоит постараться.
