Бурное партстроительство нынешней осени уже привело к тому, что от пятнадцати политических партий, существовавших в России на момент недавних выборов в Госдуму, к концу нынешнего года останется не более семи--восьми. Да и это не предел. Но даже на фоне методичного пожирания «едиными» и «справедливыми» всяческой партийной мелочи (хотя Аграрная партия была вполне крупным «жуком») особо выделяется проект создания новой правой партии.
История с принуждением к сдаче в утиль «Союза правых сил», несомненно, оставит свой след в бурной, богатой на фиги в кармане и ножи за пазухой истории отечественного демократического движения. Однако не менее
интересно, что стоит за активизацией кремлевских инженеров партийных душ и машин. О чем свидетельствует и к чему должна привести происходящая на наших глазах окончательная и безоговорочная достройка модели российской партийной системы.
Прежде всего, еще раз подтверждается одна из главных проблем совмещенных парламентских и президентских кампаний: выборы президента неизбежно приводят к появлению новой политической повестки дня. А избранная еще в «прежнюю эпоху» Госдума чем дальше, тем меньше ей соответствует.
После выборов 1999–2000 годов эта проблема долго и тяжело решалась формированием «Единой России», в рамках которой нужно было поженить «Единство» и «Отечество — Всю Россию», воссоздав из обломков противостоящих во времена позднего Ельцина элит новый монолитный путинский правящий класс. После выборов 2003–2004 годов «курс Путина» существенно менялся, и в новую систему не вписалась «Родина», взамен которой понадобилось не без проблем и трудностей растить «Справедливую Россию».
В 2008 году оказалось, что прошедшие выборы замечательно легитимировали стабильность и преемственность, но их результаты плохо работают на заявленную в качестве приоритетной задачу развития и модернизации.
А последствия комбинированного военно-политического и экономического кризиса, связанная с этим новая внутриполитическая и социальная реальность изрядно не совпадают с конфигурацией партийной системы, настроенной на инерционный сценарий политического и экономического дрейфа страны.
Все это произошло потому, что еще недавно российская партийная система строилась и хорошо работала в качестве включавшегося в розетку перед выборами электорального пылесоса, призванного тщательно собрать голоса. Для этого, кстати, в ней помимо крупных политических животных нужны были многочисленные и делавшиеся «на коленке» партии-спойлеры. А после выборов партии и их думские фракции могли работать в качестве машинок для голосования, даже не озадачиваясь поиском места для дискуссий и установлением обратной связи с обществом.
Рентно-ориентированная политика тучных лет предполагала низкую конкурентность и минимальную сложность партийной системы с огромной доминантной «партией власти» и флюсом-переростком на лево-популистском фланге.
Это хорошо соответствовало «перевариванию» конъюнктурных доходов и лоббизму вокруг величины кусков, перепадающих тем или иным социальным и элитным группам.
При этом на правом фланге – там, где, по идее, должен был бы концентрироваться модернизационный импульс — у партийной системы зияла черная дыра, лишь частично прикрываемая иногда «Единой Россией». В том числе и потому, что тот самый пресловутый средний класс, о котором так много говорят, на прошедших выборах блестящим образом отсутствовал. Просто на них не ходил, занимаясь многотрудным делом обустройства частной жизни.
Последний цикл федеральных выборов прошел в логике референдума. Но даже на референдум можно было вынести не абстрактный план победы, а набор содержательных вопросов.
Сегодня эти вопросы – от инфляции и пенсионной реформы до налоговой политики и состояния финансовой системы страны – стали сверхактуальными, но, по сути, не обсуждаются обществом.
В результате принятие Концепции долгосрочного развития страны до 2020 года вовсе не означает, что модернизация тут же прямо уже и начнется. С чего бы это, если общество до сих пор и не ощутило, что оно не просто объект инновационного управления, но призвано быть субъектом модернизационных преобразований.
После жаркого августа и панического сентября усугубляющееся отставание политической системы от новой реальности стало очевидным. Теперь, если всерьез говорить об инновационном развитии и модернизационном рывке, нужен постоянно действующий, а не мерцающий раз в четыре года партийно-политический процесс. А на правом фланге, как ни относись к ныне запускаемому мичуринскому объединительному проекту, действительно необходима серьезная и довольно большая партия, работающая как постоянно крутящийся моторчик навязывания всей политической системе вопросов модернизационной повестки дня.
Это не значит, что, к примеру, в 2010 году нас обязательно ждут досрочные парламентские выборы, тем более что роспуск Госдумы по Конституции возможен только в неудобоваримых для тандемократии формах или реального, или имитационного, но все равно политического конфликта. Однако от этого не становится менее живой идея о том, что перезагрузка парламента и партийной системы может быть целесообразна для того, чтобы затвердить первые результаты начинающегося сегодня антикризисного социально-экономического управления и новые цели модернизационного курса. А заодно и развести далеко и надолго в электоральном цикле парламентские и президентские выборы, чтобы не сталкиваться вновь и вновь с организационными и содержательно-политическими проблемами их наложения в будущем.
Совсем не факт, что соответствующая идея обретет материальное воплощение. Ясно, тем не менее, что затеянная интенсивная перекройка партийной системы, ее расчистка от спойлеров и
создание новой правой партии, даже если это прямо и не говорится, означает признание Кремлем необходимости вновь сделать парламент и публичную политику местом для дискуссий и существенно прибавить политическому процессу сложности и конкурентности.
Что из всего этого получится – еще вопрос. Но этот вопрос фактически совпадает с другим вопросом – получится или нет реально запустить модернизационный сценарий развития страны.
Автор — заместитель директора НИИ социальных систем при МГУ им. М. В. Ломоносова
