На фоне ловли окуньков и взаимного забрасывания наживок на американскую систему ПРО осталась практически незамеченной едва ли не главная тема, которую обсудили на закончившемся неформальном саммите в Кеннебанкпорте президенты Путин и Буш-младший. Во всяком случае, она в долгосрочном плане может иметь для российско-американских отношений и тех самых «судеб мира» гораздо большее значение, чем проблемы противоракетной обороны или пикировки с Западом по поводу перспектив «суверенной демократии». Собственно, речь о том, что за ужином, под стук ножей и звон бокалов, президенты и их приближенные увлеклись обсуждением вопроса о возможности избрания президентом США в следующем году женщины или афроамериканца. Развивая тему, заодно поговорили и о том, возможно ли что-то подобное в России.
Очевидна вся полусерьезность этого обсуждения, даже его почти откровенное использование для взаимного прощупывания позиций и перспектив на предмет грядущей смены власти в обеих странах. Очень даже можно допустить, что сама утечка этой информации в российские СМИ — очередной изящный ход в конспирологической игре «угадай преемника» с целью еще слегка запутать всех заинтересованных игроков, включая и многочисленных зрителей в лице российских избирателей.
Однако в действительности вопрос о том, готова ли российская элита к оценке и анализу возможных долгосрочных политико-культурных изменений и в России, и в США, и в мире в целом, весьма и весьма серьезен.
Не менее важен вопрос, готово ли российское общество увидеть и осознать те долгоиграющие и уже подспудно идущие социальные изменения и трансформации, которые, например, году так в 2020-м явят довольно неожиданный и нестандартный по меркам сегодняшнего дня набор кандидатов в президенты страны. И даже если непосредственно на выборах главы государства эти социальные и культурные сдвиги через 10-15 лет еще прямо не скажутся, они в любом случае уже будут иметь существенное влияние на весь строй и повседневность российской внешней и внутренней политики.
Тут время вернуться к примеру США, где подобные социальные и политико-культурные изменения в обществе привели к тому, что главными претендентами на Белый Дом в 2008 году многим сегодня видятся кандидаты-фавориты демократической партии: бывшая первая леди США, сенатор от штата Нью-Йорк Хиллари Клинтон, и пятый за всю историю Соединенных Штатов и единственный на данный момент сенатор-афроамериканец — представляющий штат Иллинойс Барак Обама. Нынешняя избирательная кампания в США покушается на один из базовых негласных принципов американской политики, согласно которому президентом может стать только так называемый WASP — белый, англо-сакс, протестант. Исключением был только католик Джон Ф. Кеннеди, и многие считают, что он был счастливым исключением. Быть может, например, именно принадлежность Кеннеди к католицизму сыграла какую-то немаловажную роль в предотвращении ядерной войны между СССР и США в тот момент, когда обе стороны были ближе всего к этому — в дни Карибского кризиса.
Предположение про Карибский кризис не имеет никаких апокрифов или документальных подтверждений. Однако довольно очевидна сама мысль о том, что для политики государства имеет большое значение доминирующая в обществе политическая культура, тенденции и проявления ее трансформации, система ценностей политической элиты в целом и носителей высшей власти в частности.
Вопрос о том, в какой степени американский гегемонизм и «мессианство демократии» имеют корни в американской политической WASP-культуре, весьма существенен.
Ценностные основы мировоззрения нынешних американских неоконсерваторов и культурно-религиозные аспекты политики клана Бушей и Джорджа-Буша младшего — не последний фактор всей внешней политики нынешней администрации и непосредственно иракской кампании. Взаимные «трудности перевода» разных политических культур и традиций — одна из сильно «фонящих» проблем в отношениях США с нынешним российским руководством, да и многими другими странами тоже.
Конечно, речь не идет о том, что в случае избрания следующим президентом США Хиллари Клинтон или Барака Обамы американская политика «на утро» изменится до неузнаваемости. Что, например, «гендерный аспект» подавит собой все (а за этим исключением Хиллари Клинтон — тот самый WASP) или что, условно, афроамериканцы придут к власти. Тем более, в последнем случае существенно, что Барак Обама — сын белой американки и студента из Кении — в нюансах политической структуры американского общества скорее темнокожий белый. При этом в его политическом имидже и позиции практически нет ярко выраженных «афроамериканских» аспектов, а скорее доминирует позиция единой американской нации и идентичности.
Еще меньше оснований думать, что в случае избрания того же Обамы все ключевые посты в американской политике займут однокашники Барака и просто выходцы с Гавайских островов. Или что главным стратегическим союзником США станет Кения, где до сих пор живет бабушка Обамы, или же Индонезия, где он несколько лет жил в семье отчима.
Тем не менее если в ноябре 2008 года американская элита и народ проголосуют за Хиллари Клинтон или за Барака Обаму, то это будет одновременно и свидетельством уже происходящих, и фактором дальнейших сдвигов в американском обществе и американской политической культуре. Не сразу, но постепенно будут подвержены изменениям принципы социальной политики, основные вопросы внутриполитической повестки дня, структура политических расколов в американском обществе и принципы функционирования двухпартийной системы, внешняя политика США, да и сама политическая стилистика и философия американской власти. В какой степени к этому готова Америка — действительно большой вопрос. Не меньший вопрос в том, насколько к этому готовы другие страны.
Под влиянием процессов глобализации и собственно социальной динамики политико-культурные сдвиги все больше будут влиять и на политику других ведущих государств. Недавний пример президентских выборов во Франции довольно нагляден. И повестка, и список кандидатов, и сами результаты этих выборов достаточно красноречиво показали, что перед Французской республикой стоит множество социально-экономических и политико-культурных проблем, проблем социальной интеграции и национальной идентичности, на которые страна пытается найти ответы.
В результате ярко проявила себя та же «женская волна» в лице Сеголен Руаяль (что чуть ранее, в отчасти похожей для страны ситуации, произошло в Германии с Ангелой Меркель). Новым же президентом республики стал Никола Саркози, сын француженки и эмигранта из Венгрии. Политик, довольно сильно выбивающийся из французской политической традиции и стилистики, прагматик в европейской политике, достаточно авторитарный силовик в политике внутренней, при этом искусный популист, но по многим вопросам правый консерватор и главный раздражитель арабских эмигрантских кварталов предместий французских городов.
С этими политико-культурными трансформациями в других ведущих странах, у главных соперников и партнеров на международной арене, России приходится и нужно быть готовой иметь дело уже сейчас.
Внутри же страны аналогичные трансформации и политические коллизии — явно не за горами. И многие вопросы уже довольно очевидны.
Действительно, каковы могут быть эффекты «женской волны» в политике для России. Готова ли страна принять президента-женщину, и как это может сказаться на традициях российской политической культуры, связанных с централизацией, персонификацией власти, предпочтениями харизматического и довольно авторитарного лидерства. Как это может сказаться на социально-экономической политике, вертикали власти, роли в политике силовых структур, развитии федерализма, политике на Кавказе, внешнеполитической философии. Имперский опыт есть, но он не во всем является хорошим инструментом для аналогий и выводов.
Насколько готова страна к тому, чтобы проголосовать в качестве президента за представителя одной из национальностей России, будь то татарин, белорус, тувинец, калмык или чеченец? Каково восприятие обществом возможности появления президента-мусульманина?
skin: article/incut(default)
data:
{
"_essence": "test",
"incutNum": 1,
"repl": "<1>:{{incut1()}}",
"type": "129466",
"uid": "_uid_1881712_i_1"
}
Сформированы ли в сегодняшней России в достаточной степени единая гражданская национальная идентичность, гражданское общество и национальное государство, наличие которых является естественным и необходимым условием для того, чтобы спокойно отвечать на подобные вопросы и вызовы развития страны и международной политики? Искать ответы, начинать заниматься оценкой глубинных социальных сдвигов и культурных течений политики нужно уже сегодня.
Хотя подобные процессы медленны, политическое время весьма стремительно.
Возможно, мы явно начнем чувствовать это уже через пару лет, пристально наблюдая, допустим, за саммитом Хиллари Клинтон и Николя Саркози или, например, за визитом президента США Барака Хусейна Обамы в Китай.
