«А я считаю, что правильнее и лучше — как у нас, когда есть богатые и бедные, а не как в Европе, где все средние. Тот, кто хочет чего-то добиться, сделает это. А кто не хочет, пусть и остается бедняком», — так вполне по-взрослому и патриотично рассуждал подросток, направлявшийся в известную летнюю школу в альпийской республике, чтобы подтянуть свой английский. Как минимум половина самолета, следующего рейсом Москва — Женева, состояла из таких же жаждущих знаний детей, чьи родители готовы выложить от двух тысяч евро в неделю за просвещение своих чад. Назад в самолете летели подростки, возвращавшиеся в Россию на школьные каникулы из закрытых швейцарских школ. По-английски им говорить проще, чем по-русски, вместо униформы — майки Dolce & Gabbana и сумки Louis Vuitton, и каждого в Шереметьево-2 встречал родитель или водитель в машине ценой минимум в 100 тысяч долларов. Но, несмотря на жизнь за границей, судя по разговорам, большинство этих детей патриотичны до крайности. Русский мир с его возможностями заработать много и быстро, с его показной роскошью и витринным весельем куда предпочтительнее скучного западного, построенного на постепенном восхождении, назойливом социальном выравнивании и антиконсюмеризме.
В то же самое время, когда из Женевы, Лондона, Парижа, из заграничной образовательной ссылки возвращались высокопатриотичные элитные детки, преподаватели гуманитарных и общественных наук, собравшись в Москве, обсуждали с президентом Владимиром Путиным, как воспитать патриотизм у другой части подрастающего поколения. Той, чьи «предки» не в состоянии оплачивать элитную учебу ни в закрытых западных школах, ни на коммерческих отделениях престижных российских вузов. Да, по мнению президента, и не в этом дело: «Когда мне говорят о чем-то элитарном, у меня, как у человека, который вырос на ленинградской улице, сразу возникает какое-то недоверие к этому, потому что возникает чувство недоступности для рядового гражданина, оторванности от граждан и от народа».
Про недоступность и оторванность — это верно. Только большинство мальчишек и девчонок с питерских, московских, а тем более провинциальных улиц, в отличие от сделавшего фантастическую карьеру Владимира Путина, при сохранении нынешнего порядка дел вряд ли сумеют хотя бы вырваться из своей социальной страты.
С вертикальной мобильностью покончено. И те, кто не успел, и в самом деле опоздали.
Мальчик или девочка — знайки теоретически могут поступить на бюджетное отделение престижного вуза. Но после его окончания все равно будут годами карабкаться наверх, медленно и печально проходя ступень за ступенью должности младшего, среднего, старшего клерка. Рядовому выпускнику школы или вуза, чтобы устроиться на отнюдь не элитную, а самую что ни на есть рядовую работу, порой приходится и собакой лаять, и по-пластунски ползать, и милостыню на улице просить, выполняя экзотические задания кадровиков, испытывающих новичков на лояльность и психологическую устойчивость.
Особые таланты, конечно, и без таких проверок становятся и вице-президентами банков, и топ-менеджерами компаний, и не к старости, а лет в 25. Примеров тому немало. Только зовут этих самородков Петр Фрадков (заместитель гендиректора Дальневосточного морского пароходства), Сергей Матвиенко (вице-президент банка «Санкт-Петербург»), Сергей Иванов-младший (вице-президент Газпромбанка), Андрей Патрушев (советник председателя совета директоров «Роснефти») и т. п.
Удивительные деловые способности проявляют и еще более юные дети, чьи родители не столь известны широкой публике.
В модной московской кофейне двое старшеклассников хвастались друг перед другом собственными бизнесами. Один в свои 15 лет получает весьма неплохой доходец с аппарата для оплаты коммунальных услуг, который стоит в холле большого торгового комплекса. Другой стрижет свои купоны с автомата-лотереи с игрушками, находящегося на территории развлекательного центра. Это уже другой бизнес-размах, по сравнению с торговлей вразнос купленной в соседнем ларьке колы — предприимчивость, которая на заре рыночных реформ привела в показное или искреннее восхищение Бориса Ельцина, большую часть жизни исповедовавшего идеологию, в корне отрицавшую частную собственность.
Не столь важно, что аппарат для оплаты услуг куплен папой юного бизнесмена, который договорился с владельцем торгового центра о его размещении и льготной арендной плате. Не так существенно, что развлекательным центром, где другой юноша зарабатывает свои первые трудовые копейки, руководит его дедушка. И уж тем более не имеет никакого значения, что в отличие юных торговцев на улицах их более респектабельные сверстники только изображают деятельность. В конце концов, и в дальнейшей жизни они будут играть в совсем другие деловые игры. По совершенно иным правилам.
Правилам, по которым у богатых и властных такая фора, что детям с «ленинградских улиц», чьи родители отстали в предыдущем забеге за материальными и административными ресурсами, их уже не догнать.
skin: article/incut(default)
data:
{
"_essence": "test",
"incutNum": 1,
"repl": "<1>:{{incut1()}}",
"type": "129466",
"uid": "_uid_1849459_i_1"
}
Все, кому эти правила нравятся больше глупых, на каждом шагу преследующих свободного человека ограничений и самоограничений западных демократий, безусловно, предпочитают жизнь в России жизни в самых что ни на есть благоустроенных Альпах, в шикарном Лондоне или бодрящем Нью-Йорке.
Это и есть стопроцентный патриотизм, патриотизм жизни, которая удалась здесь и сейчас.
Для этих людей и их уверенных в своем будущем отпрысков не надо переписывать на новопатриотический лад старые учебники, чем озадачил президент гуманитариев, все сеющих «разумное, доброе, вечное». Трудно не любить страну, от который взял что мог. Любовь к родине надо воспитывать у тех, кто так и не смог освоить тех простых правил, по которым живет современная Россия.
