Реакция рынка на выдвинутые в адрес «Русснефти» обвинения в неуплате налогов (стремительный обвал облигаций компании) показывает, что его участники, похоже, отождествляют обвинения, выдвинутые госорганом, с приговором. Ни участники рынка, ни политики (как видно из опубликованных в сегодняшнем номере «КоммерсантЪ-daily» мнений о грядущем процессе) по большому счету не допускают и мысли о том, что «Русснефть» и ее владельца может оправдать суд. И дело тут не в пресловутом путинском режиме, терроре силовиков и т.д. — в них говорит генетическая память. Зависимый от власти и корыстолюбивый суд, увы, — довольно старая российская традиция.
Безусловно, на настроения политиков и бизнесменов повлияло «дело ЮКОСа», когда, собственно,
впервые в новейшей (постсоветской) истории было показано, что обвинение, исходящее из Кремля, равняется приговору, как бы этому ни пытались противостоять.
Однако сама традиция возникла далеко не сегодня. Политические приговоры выносились и при поздней советской власти (например, дело директора «Елисеевского», расстрелянного в ходе борьбы Андропова с Гришиным), и при ранней. Циничное попрание закона, небрежение и манипулирование судами свойственно и эпохе сталинского террора, и самовластию Петра Великого, и тирании Ивана Грозного. Зависимость от власти — не единственный недостаток российской судебной системы. В отечественных судах процветает взяточничество, ни для кого не секрет, что решения нередко покупаются за деньги, а процессы в принципе делятся на те, где «судьи заряжены», и те, где нет.
И если прямая зависимость судебной системы от властей все же не была в российской истории беспрерывной, то традиция мздоимства судейских (как, впрочем, и любых иных чиновников и «силовых») немногим меньше, чем сама история государства Российского.
В момент своего создания, чуть более 10 веков назад, русское государство вместе с варягами получило, в общем, те же законы, по которым жили народы Западной — в современном представлении — Европы. В самой Европе эта система, эволюционируя в течение веков, привела, в конечном счете, к созданию третьей власти — независимых судов. В России развитие этой традиции начало осложняться уже в период Батыева нашествия. Завоевав Россию, монголы присвоили себе верховную судебную власть. Ханы, в частности, давали ярлык, то есть, по сути, назначали князей и разбирали наиболее важные споры. Ни на какие законы они, по большому счету, не опирались, как писали современные игу летописцы, «без злата в Орде прав не будешь», так что княжеские посты, равно как и все прочие важные решения в течение почти двух веков ига чаще всего банально покупались за деньги: кто больше даст. Причем в Орду ездили не только князья, но и бояре, купцы, то есть представители практически всех слоев городского населения России.
Проблема усугублялась и на уровне местных судов. Подоходный налог платился напрямую в Орду. Церкви и купцы, которым покровительствовали монголы, были освобождены от налогов — первые совершенно, вторые практически. Едва ли не единственным источником доходов для местных князей были судебные сборы и в целом суды. Неудививительно, что князья узурпировали судебную власть и употребляли ее не для отправления правосудия, а для извлечения доходов, нередко и торгуя решениями. Бунтов невольных такой политикой они не боялись (горожан усмирял страх перед монголами), а опасались единственно того, что в случае чего «даров» двору великого хана, то есть взяток, окажется недостаточно. «Русская правда» как сборник законов совершенно деградировала в том смысле, что совсем не применялась.
Следующее действующее судебное уложение (Иоанна Васильевича) появилось уже после падения ига. Однако дурная традиция не пресеклась. С одной стороны, московские князья, захватившие первенство в государстве, оставили за собой и абсолютный контроль судебной власти, осознав, очевидно, все выгоды такого положения дел еще при монголах. С другой стороны, тезис «кто богаче, тот и прав» стал в некотором роде девизом отечественного правосудия, в судах процветало мздоимство. У Карамзина в «Истории государства российского» описан случай, когда к государю на разбор был (очевидно, по жалобе проигравших процесс) вызван судья, который взял у них деньги, но решил вопрос в пользу обратной стороны; как выяснилось, те дали ему больше. Примечательно, что судья-мздоимец не понес никакого наказания. И именно эта печальная традиция, несмотря на созданный при поздних Романовых достаточно независимый по крайней мере от власти (если и не от мздоимцев) суд, к несчастью, дошла и до наших дней. Можно было бы, конечно, попытаться найти в такой оригинальной судебной системе и определенные плюсы.
Действительно, кажется, что такое необычное по европейским меркам правосудие создает конкурентные преимущества более привычным к нему российским резидентам.
И правда, нашим в силу тысячи причин сподручней и дать взятку судьям, и надавать на них через губернатора или даже федеральные власти.
Однако жизнь разбивает это теоретическое построение. Российские компании бегут от российского же правосудия. Головные структуры большинства отечественных холдингов зарегистрированы за пределами РФ.
skin: article/incut(default)
data:
{
"_essence": "test",
"incutNum": 1,
"repl": "<1>:{{incut1()}}",
"type": "129466",
"uid": "_uid_1697268_i_1"
}
Дело не столько в льготном налогообложении, сколько в юридической безопасности, в частности защите от рейдеров.
Если здание записано на российское юридическое лицо, на него распространяются решения отечественных судов, если владелец кипрская компания, то, соответственно, кипрского. Нужное решение, условно, хасавюртовского суда заинтересованным в здании лицам получить в миллион раз проще, чем лимассольского. Чего уж удивляться тому, что в договорах даже между российскими юрлицами все чаще встречается пункт о том, что все споры разрешаются в нью-йоркском, лондонском, швейцарском или другом иностранном суде.
Пока же все разговоры о борьбе с коррупцией, о защите прав граждан, в том числе и на защиту их бизнеса, бессмысленны без первого, но абсолютно необходимого шага — восстановления независимости судебной системы.
