Примеряясь к скрижалям

Хотя Владимир Путин и сказал, что не хотел подводить итоги и давать оценки, именно это в его заключительном послании и стало главным

Дмитрий Бадовский

Восьмое и последнее послание второго президента внешне выглядело как выступление «директора корпорации Россия», но запомнится тем, какое место в истории и будущей политике подыскивает себе Владимир Путин

Некоторые события, совпадая во времени, имеют свойство приобретать оттенок исторических. Действительно, многим казалось, что последнее для Владимира Путина в должности главы государства послание Федеральному собранию если и не будет прощальным, то окажется масштабным политико-философским полотном подведения итогов и завещания новых горизонтов путинским кремлевским преемникам. Ощущение могло только усилиться после ухода из жизни Бориса Ельцина. По крайней мере на несколько дней российская политика приобрела иной масштаб. Отстранилась от нервной повседневности и прикоснулась к осмыслению последних десятилетий истории, вернулась к обсуждению истоков современной российской государственности и ее перспектив.

На этом фоне нынешнее выступление Владимира Путина в Кремле оказалось именно что подчеркнуто деловым. Даже несмотря на то что нынешний глава государства вспомнил Бориса Ельцина как отца-основателя жанра посланий, прямых обращений к народу, сам он в большей части своей речи обращался не к гражданам, но к правительству, депутатам, региональным чиновникам.

Выступал то как премьер-министр, то как председатель правления «госкорпорации Россия».

Эту роль нельзя назвать для Владимира Путина новой. Она всегда была ему свойственна и даже преобладала в образе главы государства, по крайней мере, в «начале пути», в первый срок полномочий. А в 2002 году в ходе всероссийской переписи Владимир Путин указывал род своих занятий как «управление в сфере услуг населению». То, что образ эффективного менеджера развития России возник в последнем программном выступлении Путина перед Федеральном собранием и элитой, также, конечно, не случайно. Равно как и предельно «проектное» и смахивающее на бизнес-план его содержание. Именно таким его хотел видеть Путин, и совпавший с «последним посланием» конец «эпохи Ельцина», если и мог на это повлиять, то только в одном — сделать выступление еще более деловым, управленческим и конкретным.

Хотя Владимир Путин и сказал, что не хотел подводить итоги и давать оценки, именно это в его заключительном послании и стало главным.

врез №
skin: article/incut(default)
data:

{
    "_essence": "test",
    "incutNum": 1,
    "repl": "<1>:{{incut1()}}",
    "type": "129466",
    "uid": "_uid_1624715_i_1"
}

Если объединительной идеей для всех является желание перемен к лучшему, то главный итог правления Владимира Путина должен быть в том, что эти перемены начались. Если Борис Ельцин закладывал фундамент будущих перемен и «проектировал сердцем» будущее России, то второй президент России должен быть человеком, который возводил на этом фундаменте стены и это будущее «разумом строил». Борис Ельцин навсегда остался первым президентом России. Владимир Путин, скорее всего, действительно останется для подавляющего большинства граждан «первым президентом перемен к лучшему». Это, конечно, было не «политическое завещание». Это было появление той идеологии, опираясь на которую, Владимир Путин собирается и дальше оставаться политическим лидером России.

Когда речь заходит о таких задачах, груз президентских полномочий и возможных будущих кризисов действительно может даже мешать.

Поэтому это послание и было последним. Поэтому Владимир Путин окончательно решил, что он уходит.