Демократия для опоздавших

Демократия интересов, а не идей

Даже второсортная демократия может оказаться недоступной.

По хорошему, и Виктор Янукович, и Виктор Ющенко, отвечая на модный ныне вопрос, чем различаются их политические курсы, должны были бы немало удивиться, узнав, что таковые у них вообще имеются. Точно так же можно было бы задаться вопросом, чем различаются политические курсы, скажем, Курманбека Бакиева и Феликса Кулова. Или, не побоюсь этого слова, политические курсы Сергея Миронова и Бориса Грызлова. Та же история, между прочим. С одним только нюансом: в Киеве и Бишкеке политическая борьба и митинги на площадях настоящие. Как и должно быть при демократии. А вот политических курсов нет. Так бывает.

Демократия оранжевого жанра построена только в одной, необходимой своей части — в разрушении политической монополии. Принято считать, что все остальные детали демократической архитектуры — дело наживное. Все устоится, появится привычка к честным выборам — дозреет и все остальное. Теперь постепенно появляется подозрение, что остальное может и не дозреть. Ничего, в общем-то, и не нужно — ни борьбы идей, ни правых и левых, ни лейбористов, ни консерваторов. Ни даже «зеленых». Те, кто не успел в начале 90-х совершить настоящую уличную революцию, с народными фронтами, с Гавелом, Валенсой или хотя бы с Ландсбергисом, теперь могут рассчитывать только на Майдан, но уже никак не на Вацлавскую площадь.

Дверца в демократию, которую мы привыкли считать классической, похоже, захлопнулась. Возможно, навсегда.

Та модель, которая воцаряется у опоздавших и которую можно называть хоть государственным, хоть корпоративным, хоть чиновным капитализмом, схватывается на совесть, быстро и крепко. Если кто и может ее разрушить, то только кто-нибудь изнутри, но уж никак не уличный трибун из какого-нибудь пережившего свое время «Руха» или тем более «Другой России». В общем, как в Киеве. Или в Тбилиси. Этим людям изнутри тоже нужна площадь, которая согласна на любую альтернативу.

Годы, проведенные в условиях вертикали власти, научили тех, кто на ней соберется, уже не ждать чистого и незапятнанного вожака, а радоваться хотя бы раздвоению вертикали.

Площадь совершенно права: по сравнению с тем, что было вчера, сегодня — демократия. Потому что у мятежной номенклатуры нет другого шанса победить. Был бы — обошлась бы она и без газет на любой вкус, и выборов, результата которых, не засыпая, ждешь до следующего утра. Но нет, и новые правила игры образуют реальность, в которой даже сторонники Януковича спустя несколько месяцев после революции признавали: а все-таки хорошо, что он тогда не победил — теперь куда интереснее.

В общем, демократические правила есть, а Гавела нет. Нет тех, кто всегда и убежденно был бы более левым или более правым, более либеральным или более консервативным, нет той полемики, в которой позиция по любому вопросу, будь то война в Ираке или права иммигрантов, формируется на основе базовых ценностей.

К такой модели стоит присмотреться повнимательнее. Можно смеяться над украинским хаосом, готовностью поменять цвет и кинуть любого партнера по любой коалиции. Но это и есть новая демократия, которая рождается на Майдане, а не на Вацлавской. Украина — удачливый первооткрыватель, здесь чистый эксперимент. Запад против Востока — это такая же полемика, что в Киргизии Юг против Севера. Это та объективность всеобщего мифа, которая позволяет новой-старой элите подобием политического курса отстаивать свои деловые интересы, апеллируя все к тем же площадям. При этом очевидно, что успех каждой украинской группировки завтра будет зависеть от того, насколько успешно каждая из них сегодня сработает на недружественной территории: Ющенко на Востоке, Янукович — на Западе. Бизнес ширится, и оранжевые, и бело-голубые заинтересованы в экспансии и на Восток, и на Запад, причем не только в пределах украинской географии. В этих условиях совершенно необязательна приверженность какой-то системе идей. И если завтра Украина вдруг озаботится проблемой абортов, политические оппоненты будут исходить не из каких-то ценностных установок, традиционных для соответствующего избирателя, а исключительно из сиюминутных общественных настроений. Ну и, может быть, из количества акушеров в партийных рядах.

Демократия — для опоздавших. Со свободой слова, которая является механическим следствием политической конкуренции, но без гражданского общества, которое таковым непреложным следствием не является. Демократия интересов, а не идей может преспокойно обойтись без него, нисколько не рискуя при этом своей стабильностью, до тех пор, пока силы в конфликте интересов будут примерно равными. Бизнес для сохранения такого паритета может оказаться не менее эффективным, чем идеи. Граждане еще при вертикали власти научились жить, не обращая на нее никакого внимания. Лишь бы не мешала, а помощи никто и не ждет. Демократия этого нового типа подходит как нельзя более кстати. Другой больше и не получится. Может оказаться, что Украине еще повезло. Может быть, повезет и тем, кто успеет в ближайшее время вскочить в этот демократический вагон второго класса. Потому что в следующем, куда будут продаваться билеты, не будет и такой вольницы.

И вот тогда, возможно, и будет, наконец, получен ответ на вопрос, как оно лучше: задорно, как в Киеве, или стабильно, как у нас.

Тысячу раз прав был великий грузинский вор Джаба Иоселиани: демократия — это вам не лобио кушать.