Мюнхенская речь президента Путина дала повод для разговоров об усилении вероятности развития России по пути авторитаризма. Логика подобных рассуждений понятна: конфронтация с окружающим миром в соответствии с много раз апробированными в нашей истории сценариями неумолимо потребует консолидации общества вокруг власти под хорошо известным лозунгом «кто не с нами, тот против нас», мобилизации под руководством государства всех его сил на противостояние с врагом.
К аргументам в пользу этого сценария вроде бы добавляются и другие, так или иначе связанные с логикой начинающейся предвыборной борьбы. Правящий слой явно чего-то опасается и потому активнее начинает прибегать к тактике закручивания гаек — от внесения поправок в избирательное законодательство, ограничивающих возможности оппозиции, до изобретения все новых и новых инструментов контроля за бизнесом, призванных минимизировать, а в идеале и вовсе исключить его работу на «неправильных» людей. А если к этому добавить еще ожидаемые в ближайшие годы серьезные трудности в экономике и социальной сфере, обусловленные вероятным снижением цен на энергоносители и металлы на мировых рынках, возникновением дефицита трудовых ресурсов и вообще исчерпанием факторов «легкого», как говорят экономисты, роста, то авторитаризация страны может предстать делом и вовсе неизбежным. Ведь ситуация, при которой ресурсы ограничены, а в обществе, где до сих пор очень сильны патерналистские установки, усиливается тоска по социальной справедливости, является весьма благоприятной для усиления распределительной роли государства в социальной сфере. В нашей истории подобные установки традиционно связывались с запросом на установление авторитарной власти.
Однако даже при таких весомых аргументах вариант перехода к авторитаризму все-таки не выглядит убедительным.
Наша государственная машина сверху донизу разъедена ржавчиной административного предпринимательства, когда объектом коммерциализации становится все — от передачи выгодного контракта «своим» фирмам до кадровых назначений в аппарате и «освоения» бюджетов по конкретным проектам государственного или местного значения. В подобной обстановке любая команда сверху, исходящая из стремления подчинить частные и групповые интересы общенациональным и государственным, неизбежно уйдет в песок, завершится нулевым результатом, если хоть как-то заденет экономические интересы тех или иных слоев бюрократии.
Авторитарные сигналы неизбежно будут гаситься насквозь коррумпированной административной средой.
В условиях относительно благополучной экономической ситуации политический авторитаризм и коррупция государственного аппарата вполне могут уживаться друг с другом. Ведь политическая программа авторитаризма предполагает всего лишь окончательное выдавливание из политической и социальной жизни несистемных, «несогласных» общественных сил. Методы могут быть разными — от финансово-экономических до открыто репрессивных. Но все это никак не волнует чиновничество и бизнес, с ним связанный.
Да и материально удовлетворенным народным массам политические игры безразличны.
Существуют же авторитарные режимы в нефтедобывающих арабских странах, и никакого значимого социального протеста это их недемократическое состояние на массовом уровне не вызывает. Конечно, тут можно возразить: у арабов, мол, традиция и ислам, играющий огромную роль в политической жизни. Однако российская авторитарная традиция и нынешние надежды масс на сильное государство, которое должно по-отечески их защитить, — это тоже важные факторы, оказывающие заметное влияние на современную политику в нашей стране. Так что ограниченный, «мягкий» авторитаризм, если наверху его по-серьезному захотят, при благоприятной экономической конъюнктуре все-таки можно создать. Иное дело, если начнутся экономические трудности.
В этом случае создать прочную авторитарную машину можно, лишь пожертвовав ради достижения неких общенациональных целей экономическими интересами каких-то значимых социальных групп.
Иначе добиться общественной поддержки будет трудно. Масштабный пиар и борьба с олигархами былых времен, которых и след-то давно простыл, тут явно не помогут. Востребованной окажется настоящая, а не телевизионно-митинговая мобилизация.
За счет кого же тогда придется решать проблемы укрепления социальной справедливости в обществе? Вполне вероятно, объектом воздействия может оказаться средний класс крупных городов.
Политически величина он безобидная, за свои интересы постоять никак не может. Разными фискальными методами под лозунгами «делиться надо!» его можно обложить дополнительными налогами, принудить отказаться от излишней собственности. Наверное, в каких-то пределах данная схема может сработать. Но ненадолго. И средний класс у нас невелик, да и полученных в результате его легкого «раскулачивания» средств намного не хватит. Так что для успеха схемы неизбежно потребуется затронуть интересы верхних слоев, массово вовлеченных в административное предпринимательство. Любой авторитаризм в условиях ограниченности ресурсов, чтобы завоевать любовь на массовом уровне, неизбежно должен идти против интересов хотя бы части правящей элиты, принося ее в жертву своему собственному утверждению на политической сцене.
skin: article/incut(default)
data:
{
"_essence": "test",
"incutNum": 1,
"repl": "<1>:{{incut1()}}",
"type": "129466",
"uid": "_uid_1398458_i_1"
}
Президенту Путину такой стиль явно не присущ. К своей команде он относится очень бережливо. При нем выбывание из круга правящей политической и деловой элиты куда-то в никуда было практически невозможным. Опальные олигархи ельцинского периода не в счет. Они всегда рассматривались как чужеродные, несистемные элементы. Той же кадровой осторожностью отличаются и другие ведущие политики, в том числе и кандидаты в преемники.
Среди них вряд ли найдутся те, кто будет готов заставить бояр «брить бороды».
А если так, то, значит, нынешние разработчики и пропагандисты авторитарных схем имеют в виду не Путина и не Медведева с Ивановым, а какого-то иного «преемника», имя которого мы не знаем?
