Без гнева и политики

Когда Европейский суд обвиняют в политизации «российских» решений, то делают это исходя из политических обстоятельств.

На встрече Совета по правам человека с президентом обсуждались, помимо прочего, последствия отказа Государственной думы ратифицировать 14-й Протокол к Европейской конвенции прав человека и основных свобод. Президент, подчеркнув, что «Россия своего объема сотрудничества со Страсбургским судом не сокращает», и пообещав, что будет искать приемлемое решение проблемы, отметил, что депутаты Думы предъявили «определенные аргументы» в пользу своего решения. Среди них проблема политизации решений Европейского суда, с которой, по мнению президента, Россия столкнулась в деле Илашку.

Илашку, Иванток, Лешко и Петров-Попа жаловались в Страсбург не на политические притеснения. Дело касалось законности содержания заявителей под стражей и условий заключения. Суд рассмотрел довольно много такого рода дел в отношении Украины, России, Польши, Греции и других стран, и никто не жаловался на политическую мотивацию решений. Например, решение по делу Калашников против России, в котором суд признал пыточными условия содержания в СИЗО Магадана, российские политики оценили как призыв к соблюдению законности в пенитенциарной сфере. Дело Илашку отличалось от дела Калашникова только тем, что Илашку и его подельников осудили и содержали в тюрьме власти самопровозглашенной Приднестровской Молдавской Республики. Европейский суд решил, что ответственность за происходящее на этой территории несут Молдова и Россия. Первая — как формальный суверен над приднестровской территорией, а вторая — как государство, оказывающее поддержку самопровозглашенным приднестровским властям. При том что ситуация в Приднестровье и роль России в ее урегулировании — значимый вопрос для российской внешней и внутренней политики,

решение Европейского суда по делу Илашку, очевидно, не может восприниматься нашими политиками и должностными лицами без поправок на политический контекст.

Восприятие правовых вопросов через политическую призму не единственный аспект сложной взаимосвязи права и политики. Нередко можно наблюдать, как правовые аргументы становятся частью политической дискуссии. Например, недавно в Страсбурге было вынесено решение по жалобе Сардара Джал-оглу Маммадова против Азербайджана. Маммадов жаловался на то, что был арестован и избит сотрудниками отдела по борьбе с организованной преступностью азербайджанского министерства внутренних дел, а прокуратура не расследовала его жалобы. Европейский суд признал, что пытки имели место. Вынося решение, суд в первую очередь обращал внимание на данные о телесных повреждениях и на то, как стороны дела объясняли механизм получения этих повреждений. Из текста решения очевидно, что Суд был мало обеспокоен тем фактом, что Маммадов был заместителем председателя оппозиционной Демократической партии Азербайджана, а арестовали его по подозрению в организации массовых протестов против результатов президентских выборов.

С правовой точки зрения партийная, этническая или любая иная принадлежность жертвы пыток не имеет значения, поскольку запрет на пытки носит абсолютный характер.

Однако эти юридические соображения не помешали представителям азербайджанской оппозиции заявить, что решение Европейского суда в пользу Маммадова — это победа всего демократического лагеря Азербайджана.

Существование права в политическом контексте имеет оборотную сторону. С одной стороны, любой правовой проблеме при желании можно придать политический характер. С другой стороны, в вопросах политических можно найти правовую составляющую. Так, недавно Европейским судом в отношении России были вынесены два решения, касающихся вопросов существования партий и их участия в выборах.

Первое — решение по вопросу о приемлемости жалобы Артемова против России. Игорь Артемов, возглавляющий общественное движение «Русский общенациональный союз» (РОНС), пожаловался, что отказ Министерства юстиции зарегистрировать РОНС в качестве политической партии нарушает свободу объединений. Рассматривая жалобу Артемова, суд отметил, что решение об отказе в регистрации не касалось РОНС как общественного движения. Не будучи перерегистрирован в качестве партии, РОНС продолжает существовать. Был сделан вывод, что решение Минюста не лишило Артемова возможности лично или совместно с другими предпринимать действия для реализации заявленных целей движения РОНС. Тем не менее суд счел необходимым рассмотреть вопрос, не явился ли отказ в регистрации РОНС в качестве политической партии вмешательством в свободу объединений. Было отмечено, что, согласно российским законам, партия отличается от других общественных объединений тем, что имеет право выдвигать кандидатов на выборах разного уровня. То есть ограничению было подвергнуто право Артемова и его соратников на участие в предвыборной борьбе. Также было установлено, что Министерство юстиции мотивировало свой отказ ссылкой на статью 9 Федерального закона «О политических партиях», которая не допускает создания политических партий по признакам профессиональной, расовой, национальной или религиозной принадлежности. Страсбургские судьи приняли во внимание решение Конституционного суда, куда ранее РОНС пожаловался на несоответствие закона «О политических партиях» конституционным принципам. КС счел, что создание партий по этническому или религиозному признаку может повлечь раскол многонационального и поликонфессионального российского общества. Опираясь на эти аргументы, Европейский суд признал, что введенные российским законом ограничения на создание партий по этническому и религиозному признаку преследовали легитимную цель. В итоге суд счел, что при наличии права создавать общественные объединения по этническому принципу установленное российским законом ограничение на создание этнически ориентированных партий следует считать допустимым.

Несмотря на то что это решение Европейского суда непосредственно касается политической жизни страны, ни Артемов, ни российский официальные структуры не назвали его политизированным.

Наоборот, начальник секретариата Федеральной регистрационной службы Геннадий Алибеков заявил газете «Коммерсантъ», что «это решение будет основанием для принятия соответствующего вердикта российскими судами по аналогичным делам».

В тот день, когда президент встречался со своим Советом по правам человека, Европейский суд вынес решение по жалобе Консервативной партии предпринимателей против России. Партия и один из ее членов жаловались на снятие с думских выборов 1999 года. Рассматривая это дело, суд прежде всего отметил, что право выдвигаться на выборах не является абсолютными. Национальные власти могут выдвигать определенные условия и требования, связанные с реализацией этого права, но они не должны умалять существа права на свободные выборы. С точки зрения Европейского суда, государства вправе устанавливать требования к кандидатам, несоблюдение которых может привести к отстранению от участия в выборах. Такие требования призваны обеспечивать независимость парламентариев. Вместе с тем требования к кандидатам и процедуры дисквалификации должны исключать возможность произвольного отстранения кандидата от участия в выборах.

По мнению суда, в случае с Консервативной партией предпринимателей эти требования соблюдены не были. ЦИК установил, что часть из кандидатов из списка партии, включая того, который шел в списке вторым номером, указали неверные сведения о своих доходах и имуществе. На этом основании ЦИК отказался регистрировать всех выдвинутых партией кандидатов, включая тех, кто требуемые сведения указал верно. Это решение было отменено судом. На основании вступившего в силу судебного решения список кандидатов от Консервативной партии предпринимателей был зарегистрирован ЦИКом. Однако заместитель генерального прокурора потребовал пересмотра судебного решения в порядке надзора. В рамках надзорной процедуры Верховный суд поддержал позицию ЦИКа. Первоначальное решение суда было отменено, а ЦИК аннулировал регистрацию списка Консервативной партии предпринимателей.

Европейский суд отметил, что отмена вступившего в силу судебного решения, на основании которого партийный список был зарегистрирован, нарушает принцип правовой определенности.

При этом суд констатировал, что российские власти не представили никаких объяснений, почему в данном случае пересмотр судебного решения был необходим. Признав оправданным и уместным правило о снятии кандидатов, указавших недостоверные сведения о своих доходах и имуществе, Европейский суд, тем не менее, счел чрезмерным отказ в регистрации тех кандидатов партийного списка, которые требований избирательного законодательства не нарушали.

Пока российские политики не высказали своего мнения о решения Европейского суда по делу Консервативной партии предпринимателей. Нельзя исключить, что кто-то из них захочет воспользоваться этим решением в своих целях. Стоит ли в такой ситуации обвинять Европейский суд или лучше научиться отделать правовые вопросы от политического контекста?

Автор — эксперт центра «Демос»