Первое российское правительство либеральных реформаторов много упрекали в том, что они не разъясняли гражданам, какие реформы проводят и чего хотят достичь. Это, наверное, справедливый упрек, но, уж во всяком случае, сами реформаторы хорошо знали, что делают и зачем. Преодолевали тяжелый кризис, в которую вогнала страну командно-административная экономика, создавали основы и институты капитализма — частную собственность и свободную торговлю, фондовый рынок, высвобождали частную инициативу и предприимчивость. Верили, что все это необходимо России, чтобы бороться с нарастающим отставанием — экономическим, политическим и социальным. В то время у либеральных реформаторов была общественная поддержка, хотя и не слишком многочисленная, и этим людям была внятна такая риторика.
Сегодня власть ничего не разъясняет гражданам, но очень сомнительно, что ей было бы что сказать, если бы она вдруг заговорила.
Зачем, к примеру, заменяются льготы на денежные выплаты? Отверзший было уста министр Зурабов, которому вроде по должности положено заниматься вопросами социального обеспечения, прямо так и заявил: «Мало кто понимает, как это все будет выглядеть». Ну, хорошо, допустим, результат предсказать невозможно. Может, хотя бы цель какая-то была? Хотели избавиться от пережитков социализма? Углубить либеральную экономическую реформу? А в чем они, пережитки? Чем, собственно, с точки зрения сегодняшней власти плох социализм? На протяжении путинского правления российских граждан всячески поощряли в мысли о том, будто беды России вовсе не от советской власти, а от ельцинского «хаоса 90-х», то есть аккурат от либеральных реформ.
Аргумент о пережитках социализма или о преимуществах либеральной экономики — если бы власть вдруг захотела его артикулировать — звучит исключительно малоубедительно под социалистический гимн, на фоне усиления экономического дирижизма и превращения конституционной системы сдержек и противовесов в декоративную конструкцию почти советского образца.
Вот и министр Зурабов не скрывает тоски по советским временам, когда была налажена «система информирования населения», и «все члены ЦК КПСС обязаны были в течение суток доложить о проведении ... конференций на следующих уровнях, (а) параллельно с этим шло информирование через все СМИ об одном и том же... У нас, конечно, такой инфраструктуры сейчас нет». А без нее — как до этого народа достучишься?!
И все-таки: госкапитализм или либеральные реформы? Если и впрямь произошла смена приоритетов, то отдает ли власть себе в этом отчет, пусть и не отчитываясь перед нами?
То есть можно не сомневаться, что некоторые представители самой высокой элиты прекрасно представляют, почему смена приоритетов выгодна им лично; но лица, принимающие решения, сколько бы их ни было, они-то знают, чем лучше госкапитализм?
Либерализация, допустим, должна была высвобождать человеческую энергию и предприимчивость — с полгода назад Путин, встречаясь с самыми что ни на есть доверенными лицами, сетовал, что иной раз происходит прискорбное «удушение деловой инициативы». Да и раньше высказывался в том смысле, что частное обыкновенно работает эффективней государственного, а «мотором экономического роста является частная инициатива». Сам-то, интересно понимает, что тогда сказал? Он тогда любил мысль эффективную и конкурентоспособную. А теперь? Передумал? Решил, что с госкапитализмом получится ловчее?
Что-то сильно раздосадовало президента во время недавней встречи с Кучмой и бизнесменами, отчего он заговорил об агентах наших западных партнеров, которые злодейски пытаются скомпрометировать наше с Украиной сближение. В общем, «скажешь, дремлет Пентагон, нет, не дремлет, он не дремлет, мать его, он на стреме». С Пентагоном, впрочем, как-то не выходит, ведь верховный главнокомандующий вроде бы пока не отказался от идеи, что поражение США в войне не соответствует нашим интересам. Но все-таки приоритет у нас — партнерство или агентомания?
~Раньше, когда агенты были прямой профессией нынешнего президента, Запад не был нашим партнером, наоборот, наш самый главный интерес был в том, чтобы они проиграли, потому что тогда мы точно выигрывали. Тогда ихнее ЦРУ подсылало к нам агентов, потому что мы были с ними враги, а теперь сам президент заявляет, что наша разведка ихней передавала секретные сведения, чтобы им было сподручнее бороться с нашим общим врагом. Кто же подсылает агентов нам? Видимо, те же, кто ведет целенаправленную кампанию по дискредитации России, а заодно подкармливает некусучие общественные организации. Но кто эти агенты? И почему мы так беспечны, если они по-прежнему так зловредны?
Что же власть все-таки думает? Что у нас два мира--две системы или, все-таки, что мы с ними вместе? И что же нам надо? Открытая граница или на-замке? Интеллектуальная свобода или духовная безопасность? Сами-то они понимают, чего хотят?
Как с этой межеумочностью обратиться к гражданам? Они, впрочем, и не обращаются. Им это ни к чему. Нынешний режим демократичен ровно настолько, чтобы велеть бюрократии, объединенной в парламентское большинство, выразить публичную поддержку инициативе государства и проголосовать, как положено. Бюрократию же убеждать не надо, ей достаточно сохранения собственных льгот.
