Цивилизация
Газовая война вроде бы завершилась, а ясности нет: кто же все-таки победил, а кто проиграл? Момент подписания итоговых документов не стал моментом истины. Ликующий розовый пиджачок на Юлии Тимошенко настаивает на ее победе, сдержанная полуулыбка Владимира Путина свидетельствует о его удовлетворенности.
Всякий раз, когда страна впадает в очередные критические дни, вторая реальность окончательно перестает отражать первую. ТВ великой державы умеет удивительно ловко проигрывать все информационные войны, включая те, в которых козыри, казалось бы, на нашей стороне. Действительно, раз Украина свободное государство, то и расплачиваться оно должно по рыночным ценам. Однако чем больше смотришь телевизор, тем меньше понимаешь происходящее. Сей феномен связан с некоторыми особенностями современного агитпропа. Его движущие мотивы популярно объяснил в программе «Временно доступен», как это ни покажется странным, Максим Галкин: «На ТВ действует цензура собственника, еще более страшная, чем цезура советской власти. Зачем узнавать, понравился ли материал Путину или Медведеву, когда лучше прямо сейчас, на промежуточной стадии, его вырезать?»
Правоту галкинских слов подтверждает проистекавшая не столько в трубе, сколько в телевизоре газовая война. Главная задача новостного вещания – информировать не народ, а власть о ней самой в доступных ей, власти, формах. Потому актуальнейшим жанром в форс-мажорных обстоятельствах становится постановочный телевизионный театр. В кадре напротив Путина сажают Миллера, каковой с тщанием первого отличника старается не разочаровать учителя, обстоятельно вспоминая все заученные ответы на предсказуемые вопросы.
Добрая театральная традиция зародилась в 2006-м. Тогда перед боем курантов как бы из недр салата «Оливье» материализовался г-н Янукович. Экстренный спецвыпуск хоть и повествовал о газовых страданиях, но, по сути, посвящался его персоне, которая всем своим осанистым видом давала понять: если бы выбрали не Ющенко, а меня, то был бы вам и газ, и сало, и шампанское с горилкой. Теперь Януковича на блюде не подавали, но смысл представления оставался прежним – оранжевый режим Кремлю не нравится. Новация лишь одна – сейчас сценическим действием руководил непосредственно главный режиссер Путин, а ТВ прикладывало максимум усилий, чтобы затемнить и без того темный смысл пьесы.
Театр газового абсурда нагромождает детали. Эфир изобилует заслонками, схемами труб, смущенными непонятностью своей миссией Тополанеками, инспекторами транзитных станций. И все это псевдоинформационное пиршество осенено пустотой. Оно не дает ответа ни на один вопрос. Зачем две недели ругали Украину, чтобы потом сообщить, как это сделал Путин в беседе с обалдевшим руководителем европейского энергетического концерна Паоло Скарони: «нашим украинским друзьям» нужно помочь всем миром? Что это за таинственные могущественные посредники? Почему результат столь далек от первоначальных требований?
Впрочем, кардинальная задача нашей пропаганды – не поиск ответов, а поиск врагов. Хотя чего их искать, они всегда под рукой. Достаточно выпустить Леонтьева из будки под названием «Однако», как тотчас станет ясно – во всем виноваты американцы в целом и жена Ющенко, некогда работавшая в госдепе, в частности. У Леонтьева особенная стать – это голос нашего коллективного бессознательного. Его полезно возвышать всякий раз, когда дела в отечестве идут неважно. Леонтьев как-то заявил, у нас серьезную аналитику не воспринимают, надо бить на подсознание. Вот он и бьет, как может. И даже Медведев ему не указ. Дмитрий Анатольевич на вопрос о направляющей руке США в газовом деле жестко отвечает: я не сторонник конспирологических теорий, поэтому не буду рассуждать о чьей-то руке. А в эти самые минуты на другом канале господин Сечин в беседе с приятным во всех отношениях Брилевым озвучивает примерно ту же леонтьевскую версию, только в более приличной форме. А еще день спустя Евгений Ревенко пытает на данный предмет лукавого посла Черномырдина. Посол не сдается, но не сдается и Ревенко. Из нафталина достается некто Фалин, бывший сотрудник ЦК КПСС, а тот уж обладает дивным талантом найти американский след на любой трамвайной остановке.
Стало общим местом сравнивать нынешний пропагандистский пафос с советчиной. Не надо себе льстить. Советская агитация, при всей своей мерзости, была хотя бы оснащена прочным идеологическим фундаментом: шаманские заклинания о нашем величии и ничтожности многочисленных врагов призваны были заменить колбасу по 2,20 вкупе с французскими (да и всякими прочими) лифчиками. А что теперь? Какую смысловую нагрузку несут телевизионные мантры на тему мессианства, растиражированные спецпропагандистами разного ранга – от Семина, Мамонтова, Гасанова до мадам Нарочницкой? Последняя, возглавляя что-то шибко актуальное в Париже, не устает наставлять свою неразумную родину – Россия может быть либо великой империей, либо ее не будет вовсе.
Идеи величия не чужды и народному творчеству. Маленькая девочка из Нового Уренгоя, с трудом произнося непонятные слова, старательно декламирует под телекамеру: «Вы нас подождите, скоро подрастем. Будут триллионы для тебя, «Газпром»!»
