Цивилизация
В российском народе одновременно существуют ненависть к «инородцам» и желание присоединить к стране новые территории, на которых эти самые «инородцы» составляют большинство.
Доктрина пролетарского интернационализма, наложенная советской властью на имперский национализм царской России, окончательно исказила национальное самосознание россиян.
Сильнее всего за это искажение расплатится сам российский народ.
Запрос на империю в народе очень силен. Населению страны, веками развивавшейся исключительно за счет присоединения новых земель, территории до сих пор не хватает, особенно после распада СССР. Вот наисвежайший социологический опрос Левада-центра: 64 процента россиян — за признание Москвой независимости Приднестровской республики, 58 процентов — за ее присоединение к России. Причем национальный состав Приднестровья, о котором большинство наших «народных империалистов» скорее всего, не догадывается, едва ли их обрадует. Русских там не больше четверти, зато 40 процентов молдаван, около 25 процентов украинцев, а еще немало болгар, гагаузов, немцев. Если бы россиян спросили о присоединении к России Южной Осетии и Абхазии, не сомневаюсь, что итоги опроса отличались бы несильно. «Простые» россияне хотят видеть эти земли в составе страны, хотя там вообще практически нет русских, а 99 процентов русских в самой России в принципе не отличат «дружественного» нам абхаза или осетина от «ненавистного», в свете последних указаний партии и правительства, грузина.
Нет смысла подробно обсуждать вопрос, стоит ли российским властям прислушаться к народу и присоединить к себе непризнанные республики, большинство населения которых к тому же давно имеют паспорта граждан РФ? Во-первых, никогда мнение народа не было решающим аргументом в действиях нынешних российских властей. Во-вторых, речь здесь идет не о плюсах или минусах приращения России тремя не слишком развитыми маленькими непризнанными республиками. Речь о глубочайшем кризисе национального самосознания российского народа. О заболевании нации, если хотите. С одной стороны, большинство населения (жаль, что опросы не дают картины по национальной принадлежности отвечающих) в той или иной форме согласны с идеей «Россия для русских». То есть многонациональность страны на бытовом уровне их, мягко говоря, напрягает. С другой — это же самое большинство (в том и беда, что «это же самое») готово присоединить территории с абсолютным или относительным преобладанием представителей тех народов, от которых наши бытовые империалисты хотели бы Россию избавить.
Это раздвоение национального самосознания является неоспоримым доказательством отсутствия в России исторической нации, российского народа как такового.
Конечно, такой «национал-интернационализм» существовал в мировой истории неоднократно и был идеологическим стержнем большинства империй. Но, во-первых, все без исключения построенные на такой смеси государства рано или поздно распадались, а во-вторых, такое государственное устройство в корне противоречит базовым принципам современной цивилизации. Проще говоря, скроенная по таким лекалам страна заведомо обречена на роль мирового слабака. Сейчас в мире нет ни одной по-настоящему развитой страны, где бы представители одной национальности или расы подавляли бы представителей другой. При том что миграционные проблемы, проблемы взаимоотношения людей разных культур и религий даже в самых развитых странах весьма остры.
Иными словами, то, что живет в головах большинства россиян, - это код заведомого аутсайдерства страны, фундаментальный мировоззренческий барьер на пути нормального развития России. Если учесть, что в экономическом поле у народа точно такое же раздвоение сознания (ненависть к частной собственности у других при несомненном желании обладать ею), мы получаем законченную картину национальной трагедии. Отсюда у нас такой президент и такой парламент, такие дороги и такой бизнес, а главное - такая неизменно низкая цена отдельной человеческой жизни.
Ведь что такое «пролетарский империализм»? Это восприятие других народов как поставщиков территорий, а самих людей, на них живущих, - как мусора, подручного материала, иногда как нежелательного конкурента в борьбе за место под солнцем,
которого можно победить не умом и талантом, а силой, «по национальному признаку», уповая на откровенно фашистскую риторику и фашистские методы воздействия. Едва ли сторонники присоединения Абхазии к России готовы защищать права абхазов, а сторонники аншлюса Приднестровья - права молдаван. Они грезят о том, чтобы родная страна просто стала больше. Они думают, что так будет «круче». Только «больше» для страны вовсе не значит «лучше». Достаточно вспомнить, что Советский Союз, самая большая страна мира в ХХ веке, просуществовал каких-то семь с половиной десятилетий. Всего-то одну сравнительно длинную человеческую жизнь…
