Цивилизация
В Кремле, кажется, даже не задумываются, почему грузина Саакашвили, уничтожившего, по российским официальным данным, около 1600 осетин, мы страстно хотим судить за геноцид, а грузин Джугашвили, уничтоживший миллионы, если не десятки миллионов людей (добавим, больше всего — русских, раз уж мы переживаем эпоху очередного роста вульгарного имперского национализма под маской крепнущего патриотизма), лидирует в рейтингах популярности россиян на российских государственных телеканалах.
Причина проста: человечество, и Россия, увы, не исключение, привыкло политизировать трупы, а политики, развязывающие войны, думают о простых людях в последнюю очередь.
Мне кажется, самая яркая иллюстрация состояния умов политиков, правящих сегодня нашим миром, — их отношение к геноциду. Во-первых, это страшное слово употребляется так часто, что кажется названием какого-то лекарства (ну, вроде альбуцида, по созвучию), а не обозначением одного из пиковых признаков одичания человека как биологического вида. Во-вторых, никакие жертвы геноцида никаких политиков на самом деле не интересуют. Их интересует использование трупов в корыстных политических целях. Поэтому президент США Буш критикует свой Конгресс за принятие резолюции с осуждением турецкого геноцида армян (93 года прошло, а все нет единства в мире по поводу истребления полутора миллионов людей практически в одночасье) — мол, Турция наш военный союзник, а мы ему вставляем такую «шпильку». Поэтому президент России Медведев начинает разговаривать в стиле своего предшественника: «Отморозки тем и отличаются от нормальных людей, что когда они чувствуют запах крови, их очень трудно остановить». Про отечественных отморозков и их зверства в Чечне, разумеется, не вспоминая. При этом желание Украины — тоже политическое, а не чисто моральное — признать геноцидом сталинский Голодомор наша «высокоморальная» власть отвергает. Она начинает ссылаться на юридические определения, хотя с их помощью прекрасно можно оправдать что угодно. Наш неподкупный и самостоятельный парламент кричит о необходимости провести парламентское расследование катастрофы в Южной Осетии, бессовестно спустив на тормозах парламентское расследование трагедии в Осетии Северной, в Беслане, главные «герои» которой с российской стороны прекрасно сохранились во власти и при новом президенте, некоторые даже на прежних постах.
«Защита граждан», как и «защита территориальной целостности» — лишь политические предлоги для очередной бойни. Если бы Россия так пеклась о жителях Южной Осетии, которых всего-то чуть больше 30 тысяч, она могла бы воздействовать на югоосетинское руководство (все ключевые посты в котором, включая президентский, занимают выходцы из России — так что власть там даже не марионеточная, а прямо-таки российская), склонив его к переговорам с Грузией, допустила бы международных посредников (а не только безвластных наблюдателей), эвакуировала бы всех южных осетин в Северную Осетию или, в конце концов, поправ все нормы действительно превратившегося в фикцию международного права, тупо ввела бы туда свои регулярные войска до всякой войны. Если бы эти люди были так важны Грузии, грузинское руководство не пыталось бы сохранять территорию, убивая ее жителей. Жители Южной Осетии не нужны ни российской власти, хотя являются гражданами России, ни грузинской, хотя их республика юридически пока остается частью Грузии.
Одним нужно показать свои имперские мускулы, другим во что бы то ни стало сохранить территорию.
При этом каждая сторона изначально фальшивой, неправедной, с точки зрения конкретной жизни конкретного человека, войны считает преступлениями и зверствами только действия противника, себя же выставляет доблестным борцом и/или жертвой. Да, разумеется, таковы законы всех войн, но это и дополнительное основание для того, чтобы никогда их не вести.
Россия, по историческим меркам, только что, желая любой ценой сохранить территорию, убивала жителей Чечни, не деля их на боевиков и мирных граждан (мирные в любой войне неизбежно попадают под раздачу). И чеченцев после двух войн за эту территорию в России не стали любить больше, как сейчас было бы наивно ждать всплеска необыкновенной любви обывателей к осетинам. Не думаю, что найдется много русских, которые вообще отличат осетина от аварца или ингуша. Если бы нашлась заинтересованная сторона, легко можно было бы поднять вопрос о геноциде чеченского народа со стороны России. И доказательства нашлись бы уж точно не менее убедительные, чем соберет наш Следственный комитет прокуратуры, возбудивший аналогичное дело против грузинских властей о геноциде в отношении осетин.
Поэтому не стоит преувеличивать гуманистическое значение нашей пятидневной войны с Грузией.
Россия защитила «своих граждан» в Южной Осетии весьма условно: многие погибли, подавляющее большинство стали беженцами. К тому же никаких основ прочного мира в Южной Осетии эта война не создала. Можно только радоваться тому, что война закончится (если она действительно закончится) относительно быстро, можно оплакивать жертвы со всех сторон. И, наконец, сделать усилие разума и души, отказавшись от человеконенавистнических по сути трактовок этой войны, которые предлагали нам все ее стороны.
