Цивилизация
Мировой экономический кризис, вне сомнений, наложит свой отпечаток на глобальный энергетический сектор. Падение темпов роста мировой экономики в ближайшие годы неизбежно приведет к переоценке перспективной динамики спроса на энергоресурсы. Это не замедлит сказаться на корректировке среднесрочных прогнозов цен на них в сторону понижения, что повлечет за собой различные последствия — например, перемещение многих новых капиталоемких нефтегазовых проектов в зону маржинальной доходности.
Падение цен на энергоресурсы хоть и неприятно для российского энергетического сектора, но само по себе не смертельно. Гораздо хуже то, что в период неблагоприятных тенденций в мировой ценовой конъюнктуре наш энергетический сектор входит с обострившимися внутренними проблемами системного характера. Уже сегодня производственная динамика в российском энергетическом секторе далека от оптимистической. По итогам 9 месяцев 2008 года добыча нефти снизилась на 0,6%, причем нет никаких оснований ожидать возобновления роста — видимо, нас ждет сваливание к перманентному одно-двухпроцентному спаду производства в обозримой перспективе.
Стагнация с падением нефтедобычи — неизбежная плата за годы «насильственной реструктуризации» нефтяной промышленности, когда перераспределение собственности в пользу государственных компаний отвлекло необходимые ресурсы, которые могли бы быть направлены на инвестиции и развитие.
Хотя потенциал наращивания нефтедобычи за счет повышения эффективности эксплуатации действующих российских месторождений далеко не исчерпан, есть и новые месторождения, обремененность государственных нефтяных компаний долгами и высокие политические риски для частных компаний препятствуют увеличению инвестиционной активности в нефтедобыче.
Не лучше ситуация и с добычей газа. Хотя по итогам января — сентября 2008 года в России зафиксирован ее небольшой рост (1,5%), едва ли он долговечен. В последние месяцы суточная добыча газа «Газпрома», подросшая в декабре после запуска в эксплуатацию Южно-Русского газового месторождения — последнего относительно крупного нового месторождения, расположенного в действующем регионе добычи с развитой инфраструктурой, вновь сравнялась с уровнями предыдущих лет. Еще одного Южно-Русского у «Газпрома» нет, и за новым газом придется идти в отдаленные и неосвоенные регионы вроде полуострова Ямал или Штокмановского газового месторождения. Разработка этих запасов потребует достаточно длительного времени и существенного увеличения капитальных вложений. Если масштабные поставки газа из этих регионов не начнутся раньше 2015 года (а при сегодняшних темпах освоения есть все основания опасаться этого),
из-за истощения действующих газовых месторождений Россия уже в ближайшее время столкнется с падением добычи газа и его дефицитом.
Ключевая проблема российской нефтегазовой индустрии в патовой ситуации, создавшейся по итогам последних лет перехода к интервенционистской модели нефтегазовой политики, увеличившей барьеры и риски для частных инвесторов и направленной на создание преференциального режима для государственных компаний. С одной стороны, основными агентами развития теперь вроде бы назначены госкомпании — «Газпром», «Роснефть». Однако огромные долговые обременения, ограниченный доступ к иностранным кредитам для рефинансирования долга и растущие издержки не позволяют рассматривать эти компании в качестве потенциально эффективных двигателей роста — сегодня они стоят в очереди за государственной поддержкой и секвестируют инвестиционные планы ради приоритетного погашения долгов. Дополнительными проблемами являются отсутствие технологического и управленческого опыта для реализации новых крупных нефтегазовых проектов, прежде всего на шельфе, где у российских компаний и специалистов просто нет достаточного опыта работы и необходимых технологий.
Тем не менее именно этим компаниям сегодня отданы под контроль важнейшие ресурсы нефти и газа, в том числе крупнейшие новые месторождения в неосвоенных провинциях, на внеконкурсной основе.
С другой стороны,
частные (и особенно иностранные) инвесторы уже отпугнуты деградацией правовых и регуляторных институтов и рейдерскими наездами власти на бизнес, и вряд ли можно рассчитывать на их крупномасштабное участие в реализации новых нефтегазовых проектов.
По крайней мере, без серьезных мер, направленных на минимизацию политических рисков в российском нефтегазовом секторе, реабилитацию инвестиционного климата, открытие нефтегазового сектора для частного капитала (попросту говоря, приватизацию), и снятие недавно выстроенных барьеров входа на российский энергетический рынок для иностранных компаний.
Двигать российский нефтегазовый сектор по пути развития, таким образом, оказывается просто некому.
Прежняя экономическая модель, выстроенная в 1995–2002 годах и основанная на предоставлении приоритета в контроле над ресурсами частному сектору и привлечении иностранных нефтегазовых компаний к разработке сложных новых месторождений, оказалась попросту разрушенной. Но создание новой модели, в которой главными действующими лицами призваны были стать госкомпании, так никуда и не продвинулось.
«Газпром» и «Роснефть» пока что являются промежуточными, довольно примитивными образованиями, отягощенными грузом тяжелых проблем, и до лавров StatoilHydro, Petrobras или Saudi Aramco им пока бесконечно далеко.
Отдать «Газпрому» и «Роснефти» под контроль ресурсы государство успело, а вот сделать из них подлинно эффективные компании — еще нет (если это вообще возможно с учетом наследия советской культуры управления и негативного влияния монополизма и коррупции).
Широко рекламировавшийся несколько лет назад вариант привлечения иностранных компаний в качестве миноритарных партнеров для разработки крупных нефтегазовых проектов пока не складывается. Желание российских госкомпаний сохранить полный контроль над проектами и не особенно делиться выгодами препятствует развитию такой модели сотрудничества. Единственное, чего удалось достичь, — привлечь германские компании Wintershall и E.ON-Ruhrgas в не самые крупные и относительно легкие проекты разработки газовых месторождений в Западной Сибири. Причем вхождение E.ON в проект разработки Южно-Русского месторождения состоялось уже после его запуска в эксплуатацию и мало что добавило к процессу освоения месторождения. Общие же условия участия немцев в этих проектах могут скорее отпугнуть других инвесторов: компании — операторы месторождений не имеют права самостоятельно заниматься маркетингом и тем более экспортом газа, продавая весь добываемый газ «Газпрому» на скважине по ценам, определяемым, по сути, самим же «Газпромом».
Никаких других примеров успешного сотрудничества наших госкомпаний с иностранцами по разработке новых месторождений просто нет. Тот же «консорциум» по разработке Штокмановского месторождения с участием Total и StatoilHydro, созданный год назад, пока не то что не представил внятного плана освоения «Штокмана», но не смог добиться и достижения полноценных юридических договоренностей по участию в партнеров в проекте.
Отсутствие успешной модели работы с новыми месторождениями (green fields) тревожит, потому что российская нефтегазовая индустрия находится в специфической фазе истощения старых месторождений (brown fields) с соответствующим снижением производства.
Это особенно проблематично на фоне падения международных цен на энергоресурсы: нашим госкомпаниям придется сокращать инвестиционные программы как раз в тот момент, когда переход к освоению новых месторождений требует резкого увеличения инвестиций. Некоторые нефтяные компании уже объявили о сокращении инвестиционных программ на 2009 год — например, «ЛУКойл» до менее чем $9 млрд против $11 млрд в этом году. Планы «Газпрома» на 2009–2010 годы предусматривали выделение на капитальные вложения $23–27 млрд ежегодно против $16 млрд в 2006 году. Однако сейчас вообще непонятно, сколько «Газпром» сможет реально инвестировать. С учетом возможного падения европейских экспортных цен в следующем году до уровня в $200–250 за 1000 кубометров (вслед за ценами на нефть) и продолжающимся безудержным ростом операционных расходов компании (в частности, по данным отчетности по МСФО, в I квартале 2008 года рублевые издержки «Газпрома» выросли более чем на 33%), включая значительное увеличение затрат на покупку центральноазиатского газа начиная с 1 января 2009 года, «Газпром» в 2009 году вообще может оказаться убыточным.
Слишком многие неудачные обстоятельства сошлись воедино — падение нефтяных цен, необходимость наращивания инвестиций в новые месторождения на фоне истощения старых, долговой кризис госкомпаний, неоконченная и крайне неудачная перестройка нефтегазового сектора в последние годы.
Добавьте к этому политические риски, плохую репутацию административно-регуляторной среды, только что возведенные барьеры для иностранных инвесторов — и в общем оказывается, что спасать нас некому и в ближайшие годы российскую нефтегазодобычу неизбежно ждет падение производства и, что самое неприятное, откладывание новых сложных проектов «на потом».
Если такие тенденции будут развиваться, негативная динамика добычи, которая в ближайшие месяцы не будет катастрофической, может приобрести более серьезный характер. Для здоровья российской экономики, в которой нефтегазовый сектор является одним из стержневых, это не слишком хорошо. Однако это неизбежное следствие модели политики в отношении нефтегазовой отрасли, проводившейся в последние годы.
