Когда мы лучший из миров с достоинством покинем
Под звуки лиры и трубы в предписанный нам срок,
Таким же белым будет снег, и небо столь же синим,
И с мест привычных не сойдут ни Запад, ни Восток.
Пришел Прокоп, кипел укроп в момент его прихода.
Ушел Прокоп — кипит укроп, хоть и вскипел вполне.
Но где же нравственный закон и тайная свобода?
Ужели канули оне кастрюли той на дне?
Как при Прокопе он кипел, так будет без Прокопа,
Когда того в последний путь благословит Шопен.
(Вовек не оценить тому изысканного тропа,
Кто в мудрости врата не вхож с названьем кратким «дзен».)
Нет, не изменится ничто на этом белом свете,
Который, только приглядись, скорее сер, чем бел,
И тот, кто раньше был никем, тот будет в интернете
Опять никем, какой бы ник он там ни заимел.
Все так же будет род людской неистово и рьяно
Есть, пить, курить, бабло рубить и друг на дружку лезть,
Хотя и чудится мне здесь какая-то подляна,
Но, видно, зря, поскольку жесть такая лишь и есть.
Ничто не будет никогда в порядке том меняться,
Что спущен некогда нам был с заоблачных вершин.
Увы, не каждому дано до мысли той подняться,
На ней сам Тютчев проглотил свой фирменный аршин.
