Рай в аду

Читаю стенограмму вчерашней встречи президента Медведева с американскими бизнесменами. Нет, стенограммы не получается: говорит только Дмитрий Медведев, а через звездочки, которым разграничен текст, реагирует, видимо, на какие-то выступления или реплики гостей, текст которых отсутствует. То есть читаю монолог президента на встрече с американскими инвесторами. Дохожу до города-сада. Сколково, где «будет действовать особый правовой режим, который предполагает исключения в административных правилах, особый налоговый режим, особый таможенный режим»…

Параллельно этому увлекательному чтению про будущий рай в отдельно взятом Сколково у меня перед глазами бежит лента новостей. Из 28 миллионов детей в России 2,17% беспризорные, как в Гражданскую войну. Это официальные данные МВД. Плюс к ним 600 тысяч в интернатах, ежегодно 115–120 тысяч детей становятся сиротами, ежедневно 200–220 детей отбирают у родителей, лишенных родительских прав.

Порядка 3 миллионов из 28 миллионов детей в стране, чьими гражданами мы являемся и которую возглавляет президент Медведев, не имеют семьи. То есть каждый девятый ребенок во «встающей с колен Великой России» живет и растет без родителей.

У меня вопрос к президенту: можно построить рай в аду?

Эта сиротская статистика не просто кошмарная. Это портрет страны, где не работают никакие нормы морали, где живут люди, забывшие о добре. Это портрет страны, где зло победило, где уничтожена нравственность. Это портрет страны, чье население деградировало. Это портрет страны, у которой нет будущего, потому что будущее и есть наши дети.

Именно в такой стране появляются отморозки, которые предлагают уничтожать больных детей. Именно в такой стране детей усыновляют за деньги и сдают обратно, когда деньги кончаются. Это мы, не замечающие самой страшной из постигших нас проблем — дикого количества никому не нужных детей, отнимаем российского ребенка у благополучной иностранной семьи и под восторженное завывание безразличных, но патриотичных граждан возвращаем в Россию спившейся матери, чтобы потом забрать у нее ребенка и отправить в интернат. Это мы устраиваем пляски на гробу всякий раз, когда за границей гибнут дети, усыновленные из России, и забываем рассказать, сколько родных, не усыновленных, детей гибнет ежегодно в наших семьях. Это нам не хочется обнародовать данные, сколько из усыновленных иностранцами российских детей здоровы. Или просто сколько здоровых детей усыновляют иностранцы. Ноль. Там, откуда иностранцы, да и немногие наши соотечественники забирают детей, здоровых не бывает. И это еще одна проблема: абсолютное большинство детей, лишившихся семьи, нездоровы физически, многие умственно неполноценны. Эта кошмарная статистика, помимо прочего, страшная картинка из нашего будущего.

Скажите мне, откуда появилось такое невыносимое количество детей, лишившихся нормального детства? Их родным, близким, друзьям не больно? не жалко? не стыдно?

Объясните мне, откуда такое массовое необъяснимое безразличие в стране, пережившей столько горя, такую войну? Подскажите мне, где голос церкви, ежеминутно взывающий не о возвращении ей собственности, а о сиротах и нравственном долге по отношению к ним паствы? Где нравственный пример церкви, окружающей заботой этих детей?

Что с нами случилось? В какой момент мы вообще перестали об этом думать, сострадать, спасать, говорить об этом? Или не начинали? Как мы превратились в страну слепых и глухих? В какой момент одна шестая часть суши, переполненная полезными ископаемыми, стала нравственно нищей страной?

Можно менять политическую ориентацию, создавать неконфронтационную внешнеполитическую доктрину, можно звать к нам американских и европейских инвесторов и даже говорить о собственной европейскости. Но между нами и ими пропасть, которая измеряется даже не уровнем ВВП, не соблюдением правовых норм, не степенью коррупции и не свободой прессы, а вот ровно этой кошмарной статистикой. Эти цифры не оставляют нам надежды быть в числе равных со странами, где люди годами ждут в очереди на усыновление ребенка и готовы лететь за этим ребенком в любую точку мира. Потому что в этих странах количество желающих усыновить ребенка несоизмеримо больше, чем количество детей, которых можно усыновить. Как бы кому ни хотелось верить в идиотскую легенду о безнравственном, зажравшемся, эгоистическом Западе.

Если бы эти наши несчастные дети, превратившиеся в сухие цифры статистики, вызвали хотя бы долю тех дискуссий и эмоций в обществе, которое до сих пор рвет глотку за и против давно сдохшего Сталина. Если бы их жизни, из детство, их будущее было хотя бы столь же небезразлично обществу, как, например, мигалки. Неа… И поэтому их столько, этих детей.

Вы знаете, можно построить Сколково и ввести там экстерриториальный режим наибольшего благоприятствования. Но нельзя заселить туда марсиан. Не может рвануть вперед страна уродов, положившая на собственных детей. Эти дети на улицах и в приютах — приговор обществу. Нам с вами. Мне.