Цивилизация
«У меня мышление юриста, несмотря на то, что я работаю президентом», —
Дмитрий Медведев в интервью «Би-Би-Си».
Как назло, малоприятное стечение обстоятельств накануне поездки юриста Медведева, работающего президентом, в Лондон так или иначе связано с правовой тематикой. Надо было очень постараться, чтобы выстрелы в Героя России Сулима Ямадаева в Дубае прозвучали за день до встречи Медведева с вице-президентом, премьер-министром Объединённых Арабских Эмиратов Мухаммедом Аль Мактумом и за несколько дней до визита Медведева в Лондон, где он собирается вроде бы перезагружать российско-британские отношения, попорченные убийством бывшего сотрудника ФСБ Литвиненко. Политические убийства за рубежом — вообще-то штука омерзительная. Россия, попавшаяся с поличным в Катаре, где арестовали и осудили российских спецслужбистов за убийство Яндарбиева, создала прецедент, выражаясь юридически, позволяющий подозревать гражданина российского государства в причастности и к другим убийствам и покушениям. Большинство задержанных в Дубае — люди со «славянскими», как там говорят, фамилиями. Дивный фон для многочисленных рукопожатий в Лондоне с лидерами мировых держав, не правда ли? Могу с уверенностью сказать, что об этом громком убийстве проинформированы все собравшиеся в Лондоне. И не уверена, что спецслужбы некоторых из стран, представленных на саммите, не участвуют в той или иной форме в расследовании происшедшего.
В преддверии лондонской встречи убит сотрудник оппозиционной газеты в Химках. А в Москве избит известный правозащитник Лев Пономарев. Немолодой, кстати, человек. Мог бы и не выдержать побоев. К счастью, жив. И судя по тому, что кошелек Пономарева не заинтересовал нападавших, у них была другая задача. А поскольку Пономарев — политическая фигура, то и это нападение с учетом всех обстоятельств можно считать политическим насилием.
Кстати, незадолго до инцидента Пономарев встречался с представителем ПАСЕ Сабиной Лойтхойзер-Шнарренбергер, которая присутствовала, по данным прессы, в зале Хамовнического суда в первый день открытых слушаний по новым обвинениям против Ходорковского и Лебедева. Процесс по существу начался тоже, как по заказу, накануне встречи Медведева с лидерами «большой двадцатки». О том, что этот процесс политический, сомнений нет ни у одного из лидеров «двадцатки», собравшейся в Лондоне. Включая, полагаю, Медведева. И у корреспондента «Би-Би-Си», бравшего интервью у Медведева, таких сомнений тоже нет. Обратите внимание, как он задал вопрос: «Многие в Британии внимательно следят за делом Ходорковского, которому сейчас грозит еще более длительный тюремный срок. Как вы думаете, можно ли как-то пересмотреть это дело и предложить ему в какой-то форме условное освобождение, потому что это станет своего рода сигналом о благоприятной деловой атмосфере в России?» Задавая такой вопрос Медведеву, корреспондент априори признает, что имеет дело с президентом государства, где право и суд находятся в прямом подчинении вертикали власти. И когда в ответ на этот вопрос Медведев педалирует, что у него мышление юриста, который работает президентом, и ссылается на независимость российского суда, то он выглядит не просто неубедительно, а нелепо, что ни один нормальный политик не имеет права себе позволить. Нельзя ссылаться на то, чего нет.
На политические вопросы надо давать политические ответы. Иезуитские, возможно. На экономические вызовы надо реагировать экономическими методами. А систему зависимого права в России надо менять. Президент — это отдельная профессия, а не довесок к основному образованию. Все те политические неприятности, на волне которых Медведев сегодня прибыл в Лондон, — отголосок того, что его предшественник, а фактически напарник, сохраняет чекистское мышление, какую бы должность он ни занимал. И никто из тех, кто съехался сегодня в Лондон, на этот счет не заблуждается. Кстати, до тех пор, пока все в этом уверены, и до тех пор, пока мировые лидеры не увидят реальных доказательств смены мышления в Москве, а не просто фигуры в кресле президента, ни о какой реальной перезагрузке отношений между Москвой и ведущими западными странами речи быть не может, даже если по отдельным вопросам удастся найти общий язык. Например, по вопросам дальнейшего разоружения, хотя и тут есть свой фон: широко прорекламированная модернизация Российской армии, не говоря уже о летающих черти где российских бомбардировщиках.
