Цивилизация
Самое интересное в ноябрьских предложениях Дмитрия Медведева — это поправка в 103-ю статью Конституции. Та, которая предполагает ежегодный отчет правительства в Государственной думе. Все остальное на этом фоне — технические подробности.
Поправки в статью 103 Основного закона на самом деле могут изменить всю идеологию ельцинской Конституции, де-факто провозглашавшей приоритет исполнительной власти над властью представительной.
Сегодня премьер-министр должен отчитываться только перед президентом. Неважно, как их зовут и какие у них рейтинги. Важно то, что хотя бы по форме хозяин Белого дома должен приезжать в Кремль с докладом. Это, в общем, и министров касается — им главный начальник тоже президент. И вот теперь получается так, что один день в году все должно быть по-другому. Премьер-министр, его первые и обычные заместители, а также простые министры приезжают на Охотный Ряд. Прогуливать нельзя — как-никак конституционная обязанность. К тому же, когда начальник едет исполнять не слишком приятную повинность, место подчиненного — рядом с ним. Премьер выступает с докладом, а потом происходит какое-никакое обсуждение, по его итогам принимается какое-никакое постановление. Рядовые депутаты чувствуют себя королями, однако решает все спикер Государственной думы, который, собственно, и готовит сценарий всего мероприятия.
А ведь подробности про поправки в 103-ю статью Конституции еще не известны. Возможно, там будет предусмотрено, что неудовлетворительная оценка работы правительства становится поводом для начала процедуры вынесения ему вотума недоверия. Или, например, что по итогам заслушанного отчета Дума вправе поставить перед президентом вопрос о кадровом составе кабинета министров. С соответствующими рекомендациями.
Надо знать, насколько скептически относятся члены правительства и белодомовский аппарат к Государственной думе и депутатам, чтобы представить, насколько вышеописанный сюжет не укладывается ни в какие политические и аппаратные каноны. Отчитываться перед парламентом считалось необязательным и в ельцинские времена. С тех пор если что и менялось, то не в лучшую для Государственной думы сторону.
Впрочем, ничего вечного не бывает, тем более в системе государственного управления. На наших глазах страна стала федерацией, чуть было не превратилась в конфедерацию, а в последние годы уверенно возвращается в привычное для себя состояние унитарного государства.
Современная конструкция стала результатом лютого конфликта Кремля с Белым домом, в котором до октября 1993 года находился Верховный совет. И, когда его председатель Руслан Хасбулатов приглашал на заседание ВС министров, они, как правило, этим то ли приглашением, то ли вызовом не пренебрегали.
Могут ли Государственная дума и Совет федерации стать аналогом Верховного совета? Главным препятствием для этого являлось и является не столько конституционная дистрофия, врожденный недостаток полномочий, сколько отсутствие политической воли, желания превратить обе палаты Федерального собрания в площадку для большой политической игры. До тех пор пока формирование их состава предполагало хоть какие-то сюрпризы — это возможности. Нет сюрпризов — нет препон. Все остальное — дело техники. Как, например, возвращение парламенту его роли в бюджетном процессе.
Можно ли себе представить, что фракция «Единая Россия» во главе со спикером Государственной думы Борисом Грызловым ставит перед президентом Дмитрием Медведевым вопрос об отставке премьер-министра Владимира Путина? С точки зрения сегодняшних политических раскладов звучит диковато. А теперь давайте уберем имена. Или хотя бы поменяем их местами. Вот, например: фракция «Единая Россия» во главе со спикером Государственной думы Владимиром Путиным ставит перед президентом Дмитрием Медведевым вопрос об отставке премьер-министра Бориса Грызлова. Тут-то раскладам, кажется, ничего не противоречит.
