Цивилизация
«Умри, северная свинья!» «Умри, южная свинья!» Дым заволакивает поле битвы, скрывая одинаково непонятных противников. Корейская война окончилась с нулевым результатом для всех участников – если, конечно, не считать миллионы убитых и их родственников. 38-я параллель, по которой проходила граница между КНДР и Кореей, после нескольких лет ожесточенной резни по-прежнему осталась линией демаркации. Затертая в чудовищных льдах истории, разделенная страна устояла для будущих потрясений, самые грандиозные из которых, конечно, еще впереди.
«38-я параллель» («Taegukgi») в этом смысле – своеобразный приквел к «Шири», ленте, с которой началось завоевание корейским кинематографом широкого экрана в России. Режиссер Чже-гю Кан, снявший обе картины, очевидно, являет собой корейский вариант Никиты Михалкова эпохи расцвета – крепкий хозяйственник, толковый государственник, большой талант и вообще умница. Только вынужденный работать в условиях жесткого рынка, а, стало быть, меньше думать об «Оскаре» и больше – о кассе.
В известном смысле «38-я параллель» — фильм обязательный для просмотра.
Российское увлечение военными драмами – не столько мода, сколько проявление травматического синдрома, контузии от Чечни и идеологической растерянности, за которой успешно теряется собственно война.
Чже-гю Кан, отдавая должное истории и боли народной, сделал ленту о машинерии войны, подминающей под себя все, что не ведет к победе и выживанию. Ну, или почти все.
Два брата – школьник и уличный сапожник, живущие в Сеуле, кажутся самыми счастливыми людьми на свете. Они сильны, молоды и иногда у них даже хватает денег на мороженое. Картины предвоенного Сеула 50-х, живущего под изумительные звуки корейского фокстрота, напоминают рекламные плакаты полувековой давности с щекастыми красавицами, рекламирующими сигареты и крем для обуви. Война, как обычно, застает всех врасплох.
Насильственная мобилизация затягивает обоих братьев на фронт. Первые бои были особенно тяжелыми для армии южан, и прелести окопной войны братья узнали досконально. Тем временем у старшего родился план – если он получит высшую военную награду, то его брата демобилизуют. Для этого надо стать героем – он им и становится, одновременно превращаясь во все более безжалостного пса войны.
Удивительно скупыми штрихами «Параллель» доводит до сознания мысль, что эта далекая война является не локальным конфликтом, а частью большой истории. Во всяком случае, вступление Китая в конфликт показано так, что десятилетия паранойи относительно китайской угрозы становятся понятны –
безбрежная равнина, заполненная телогрейками, ушанками, трехлинейками и красными звездами – так показана первая волна китайских «добровольцев», которая смела войска Юга и американцев с северных границ КНДР обратно до 38-й параллели.
Правда, о 26 полках истребителей ВВС СССР, прошедших на своих МИГах через ту войну, фильм умалчивает. Как и о том, что планы ядерных атак на сибирские гарнизоны СССР лежали в сейфах американского командования на случай открытого вступления Союза в войну – до мировой бойни тогда был всего шаг.
Однако это лента о гражданской войне. Войне, в которой части контрразведки «мирных» южан сжигали целые деревни своих сограждан вместе с жителями по обвинению в симпатии к коммунистам, а солдаты иногда не раз перебегали с одной стороны на другую. Война, в которой погибли 9 миллионов корейцев, около миллиона китайцев, 50 тысяч американцев. Буйный спецназ северян, расстрел беззащитных пленных, истребление мирных жителей и зверства контрразведки южан – история, поддержанная всеми средствами современного развлекательного кинематографа и трогательной азиатской театральностью.
Все это в фильме показано достаточно внятно. «38-я параллель» — образцовое идеологическое кино того уровня качества, когда самым выгодным становится просто говорить правду во славу будущей великой Кореи, которая когда-нибудь, конечно, будет. Со столицей в Сеуле.
Вспомнить, как все едва не взорвалось, можно со 2 декабря в кинотеатрах «Пять звезд», «Синема парк», «Фитиль», «Художественный».
