Цивилизация
Охотником за вампирами становятся по зову сердца. Нельзя просто напялить шляпу, как у Ричи Блекмора, нарубить осиновых кольев в Филевском парке и отправиться гасить нечисть. Нужен огонь неугасимый в сердце.
Режиссером тоже нельзя стать просто так, нужен все тот же огонь. У Стивена Соммерса, постановщика «Мумии» и «Ван Хельсинга» (Van Helsing), он есть, но маленький-маленький. Это проблема, потому что мешает просто махнуть на его последнее творение рукой.
Фильм является признанием в любви классике хоррора студии Universal – «Дракуле», «Человеку-волку», «Франкенштейну». Одновременно «Ван Хельсинг» — это вампирская сага, как ее мог бы сочинить Жюль Верн, когда бы великий рационалист и романтик интересовался потусторонними созданиями.
Штатный убийца Ватикана Ван Хельсинг, за чью голову назначена награда во всех цивилизованных странах, путешествует с целью истребления нечисти. Начнет он сразу после титров с мистера Хайда, он же доктор Джекил, – огромного злобного создания, помеси Халка и Шрека. Упокоив мятежного доктора и благочестиво перекрестившись, Ван Хельсинг отправляется в Ватикан, где получает новое задание – посетить Трансильванию, где зашевелился граф Дракула.
После сборов, явно отсылающих к Джеймсу Бонду с его техническими новинками, Ван Хельсинг с помощником-монахом отправляются в путь и в холодных горах Трансильвании находит цыганскую принцессу и ее людей, много столетий бьющихся с вампирами. Умертвия в последнее время оживились – они ищут сбежавшего монстра, изготовленного добрым доктором Франкенштейном, который нужен им для таинственного и ужасного эксперимента. Прогресс наступает, и у вампиров тоже есть всякие приборы. По приезде Ван Хельсинга деревня цыган подвергнется воздушному налету невест Дракулы, одну из них охотник сразу мочит. Противостояние началось.
Немыслимый бюджет в 200 млн Соммерс освоил с легкостью ребенка, обрывающего крылышки мухе; почти весь фильм проходит в живописных компьютерных декорациях.
Надо заметить, впрочем, что Тим Бартон добился в «Сонной лощине» не меньшего впечатления за куда более скромные деньги. Хью Джекмен в шляпе и долгополом плаще красиво скачет на коне. Кейт Бекинсейл машет саблей и гордо вскидывает голову. Всевозможные монстры шипят и кусаются. А идея-то, в сущности, была благая – рассказать, как под давлением добра и прогресса мир стерилизуется и из него пропадают чудеса.
Видимо, именно большие идеи заморочили слабую голову Соммерса. «Мумия» была прямым продолжением «Индианы Джонса», то есть держалась на глубокой самоиронии. Серьезный «Ван Хельсинг» шутит так кособоко, что от неловкости начинаешь чесаться. Соммерс напоминает хомяка из старого мультфильма: натолкав за щеки припасов из старой и новой киноклассики, говорить истребитель нечисти уже не в состоянии. Еще один шаг, и получилась бы трэш-студия «Трома» за 200 млн.
«Там мой брат, — кричит цыганская принцесса. — Они ставят над ним ЭКСПЕРИМЕНТЫ!»
Скрепляет все это сверхживописное убожество граф Дракула в исполнении Ричарда Роксберга. Очень достойный Дракула у него получился – без мелодраматизма, элегантный сдержанный мужчина. Да и Ван Хельсинг у бывшей Росомахи тоже симпатичный – набожный убийца с арбалетом, работающим на бензине. Черт возьми, даже сама идея совместить рационализм XIX столетия с трансильванским мистицизмом выглядит очень своевременной в эпоху победившего нью-эйджа.
Однако безбрежная скука, одолевающая на этой помпезной балладе, оказывается сильнее осинового кола и серебряной пули.
Вероятно, виной тому даже не издевательски банальный сценарий и не запредельные диалоги, после которых испытываешь физическое наслаждение всякий раз, когда говорящего пнут или покусают.
Просто Соммерс не верит в вампиров. Потратив два часа жизни на «Ван Хельсинга», убеждаешься: зря.
Испытать себя в схватке с Соммерсом можно в кинотеатрах «Победа», «Пушкинский», «5 звезд», сети «Формула кино» и много где еще.
