Скандал, собственно, случился стараниями председателя Комитета Госдумы по культуре и туризму Николая Губенко, который 7 марта направил в Министерство культуры РФ депутатский запрос по поводу готовящейся безвозмездной передачи в кратчайшие сроки коллекции бременского Кунстхалле, находящейся на государственном хранении в Эрмитаже, в Германию.
В преддверии праздников на депутатскую инициативу мало кто обратил внимание. В среду, 12 марта, стало ясно, что дело серьезное: Госдума единодушно (347 — «за», один воздержался) принимает обращение к Владимиру Путину с просьбой предотвратить действия Министерства культуры по передаче коллекции. В четверг обе стороны срочно собирают пресс-конференции.
Позиции в этой заочной дуэли были определены заранее: Губенко обличал, Швыдкой защищался. Николай Николаевич сообщил, что коллекция Балдина исключена из Музейного фонда РФ (по закону экспонаты Музейного фонда не подлежат вывозу из страны), ночью была перевезена из Эрмитажа в Москву, и в ближайшие дни мы можем лишиться этих рисунков навсегда. Дабы предотвратить потерю шедевров, он лично передал протест генеральному прокурору, отправил телеграмму в Таможенный комитет и сегодня подает в суд на правительство России в лице Министерства культуры. По мнению депутата, передача этой коллекции незаконна, при этом Губенко ссылался на множество нормативных актов.
Швыдкой же, не отрицая своего намерения передать коллекцию, заявил, что «Министерство культуры делает все по совести и юридически абсолютно верно», ссылаясь при этом на те же самые законы.
Тиранить читателя статьями и параграфами вряд ли имеет смысл: пусть в юридических тонкостях разбираются специалисты, тем более что обе стороны настаивают на прокурорской проверке. Случившееся сложно назвать неожиданностью – о возможной передаче рисунков говорят уже много лет. Не являются сюрпризом и позиция каждой из сторон: и Губенко, и Швыдкого не упрекнешь в непоследовательности. Возмущение Николая Губенко не случилось внезапно накануне выборов, глава думского комитета уже много лет является самым ярым противников возвращения перемещенных ценностей. Не удивил и Михаил Швыдкой – наш министр культуры многократно демонстрировал принципиально иное отношение к этой проблеме. Еще в 1993 году, будучи замминистра, он заявлял, к примеру, что другая знаменитая коллекция – Кенигса — принадлежит Голландии, а в 95-м вообще предложил ее отдать – «как жест доброй воли».
Все равно вопросы остаются. Во-первых, почему такая пожарная спешка (коллекция должна быть в Бремене уже 29 марта)? Швыдкой заявил, что уже сообщил о возврате коллекции 8 февраля на пресс-конференции в Берлине. Министр действительно неоднократно заявлял о возвращении собрания Балдина – и в октябре прошлого года, во время визита в Германию в качестве театрального критика, и 4 февраля в интервью газете «Вельт», однако эта дата в сообщениях СМИ не фигурировала. Почему россияне узнают о передаче коллекции буквально накануне, и не от Министерства культуры, а от Николая Губенко? Почему нам не дали возможность хотя бы посмотреть на рисунки на «прощальной» выставке?
Не очень понятны и некоторые пассажи Михаила Ефимовича на вчерашней пресс-конференции. Свое выступление он начал с заявления, что Губенко вводит общественность в заблуждение и из Музейного фонда коллекция не исключена. На недоуменный вопрос корреспондента «Парка культуры», а как же приказ министра культуры № 199 от 25 февраля 2003 года, где черным по белому написано: «Исключить из состава государственной части Музейного фонда РФ 364 музейных предмета… происходящих из собрания бременского Кунстхалле…», ответили, что исключить еще не успели. На вопросы журналистов о 62 спорных рисунках инициаторы конференции пожимали плечами, недоуменно промолчав даже на прямой вопрос, откуда взялась эта некруглая цифра. Но на вопрос «Парка культуры», доказана ли принадлежность бременскому музею 62 листов, на которых отсутствуют штампы Бременского музея и Бременского художественного общества, убежденно заверили, что это многократно доказано экспертами.
Далее. На пресс-конференции Михаил Ефимович многократно говорил о том, что спешка обусловлена тем, что 29 марта в Бремене должна открыться выставка балдинской коллекции. Но его коллега из Германии министр культуры ФРГ Кристина Вайс в эксклюзивном интервью «Немецкой волне» 12 марта, высказалась более откровенно: на 29 марта запланирована передача коллекции. Согласитесь, разница существенная.
До сих пор общий баланс возвращения ценностей складывается далеко не в нашу пользу. Мы уже отдали (скорее всего, и еще отдадим) Дюрера, Гойю и Тулуз-Лотрека, а нам возвращают крошечный кусочек Янтарной комнаты или имеющийся в копиях по всему миру «смоленский архив», с научной точки зрения давно уже не представляющий никакой ценности.
С балдинской коллекцией нам, скорее всего, предстоит попрощаться, как мы уже попрощались с 101 рисунком из того же бременского музея, переданным нами немцам в 2000 году, и, как пообещал немцам Швыдкой, летом отдадим им коллекцию фамильного серебра принца фон Ангальтского. С тем, что балдинскую коллекцию отдадут, не спорят ни Губенко, ни Швыдкой; различаются только подходы – Губенко выступает за «равноценный обмен», а министр культуры считает, что отдать надо безвозмездно и ожидать, вернут ли нам в знак благодарности четверть содержимого или просто скажут спасибо. Думается, не стоит обольщаться по поводу ответной любезности. Достаточно даже беглого просмотра германской прессы, чтобы понять: они считают, что расплатились с нами авансом в апреле 2002 года, во время поездки президента России Путина в Веймар, когда нам очень удачно пересчитали советские долги.
Любой возврат – событие политическое. Когда мы полгода назад передали немцам витражи церкви Святой Марии (Мариенкирхе), буквально выхватив их у реставраторов Эрмитажа, всем было понятно, что это исключительно политический жест: поддержка канцлера Шредера в преддверии парламентских выборов 22 сентября 2002 года. С чем связана нынешняя передача? Губенко предположил, что мы имеем дело с желанием чиновников выслужиться перед президентом, ибо нынешний год в Германии объявлен годом России. Эта фраза вызвала веселье министра культуры, который заявил, что он только рад: если раньше он был «фашистским наймитом», то теперь только «ретивый подхалим». Вообще, острил Михаил Ефимович на пресс-конференции много и часто. В частности, корреспондентам, фотографирующим каталог коллекции Балдина, он заявил, что такую красоту можно публиковать только под заголовком «Министр-предатель». Грех не уважить просьбу министра.
И последнее. В начале февраля в немецкой печати промелькнуло сообщение, что в этом году в Берлине Министерство культуры РФ организовывает выставку самого громкого собрания перемещенных ценностей — золота Трои, знаменитой коллекции Шлимана.
Еще одна «выставка»?
